Исаак Ньютон первым сформулировал задачу трех тел.
В планетарной системе, состоящей из звезды и одной планеты, можно предсказать траекторию этой единственной планеты: это будет эллипс.
В системе «звезда – две планеты» траектории планет тоже можно предсказать: это будут эллипсы и эпициклоиды (петли в эллипсе).
Но в системе «звезда – три планеты» уже нет ни периодики, ни предсказуемости. Ньютон показал, что при переходе от системы с двумя небесными телами к системе с тремя небесными телами возникает уровень сложности, делающий невозможным любой расчет траекторий.
В расширительном смысле все системы с двумя телами стабильны и предсказуемы, тогда как все системы с тремя телами нестабильны и непредсказуемы.
Высоко в небе сияет луна. Соланж и Алиса летят в ее серебристом свете.
– Правда, что люди ходили по Луне? – спрашивает Соланж.
– Правда.
– Что-то не верится. Я смотрела в медиатеке Валь Торанса видео, где говорилось о документальных фильмах, отрицающих высадку на Луне.
– Это называется «фейк» – вранье, имеющее цель убедить самых наивных.
– По-твоему, это правда… Как им это удалось?
– При помощи огромной ракеты. Полет длился три дня.
Соланж раздумывает.
– Мне тоже хотелось бы когда-нибудь долететь до Луны. Неважно, сколько это займет времени.
– Придется натянуть скафандр и запастись кислородным баллоном. Понадобится хорошенько разбежаться, потому что за пределами атмосферы нет воздуха, ты будешь лететь по инерции, приобретенной при взлете.
– Решено: я стану первым Ариэлем, который ступит на Луну. А пока что я притомилась, сделаем привал.
Крылатая женщина опускается в Шалон-сюр-Соне, рядом с супермаркетом, куда они уже заглядывали несколько лет назад, по пути в Валь Торанс. Они находят укромное местечко в бывшем парке и разогревают себе еду на костре.
Алиса поглядывает на женщину-Ариэля, на отблеск костра в ее черных сферических глазах.
– Не пойму я вас, Сапиенсов, – говорит ей та.
– Что конкретно тебе непонятно?
– У вас напрочь отсутствует логика. Вот пример: я видела в Валь Торансе, как Сапиенсы играли в карты на деньги и проигрывали, потому что карты у них были в неправильном порядке. Часами играли и проигрывали! Какое-то ослепление собственным поражением!
– Действительно, человек – единственное животное, тратящее столько времени на карточную игру… – соглашается Алиса, позабавленная этим разговором.
– Если бы одно это! Некоторые из вас курят бумажные трубочки с сухой травой. Ужасная вонь!
– Сигареты?
– Да, сигареты. Эти тоже не могут остановиться.
– Некоторые растения воздействуют на рассудок.
– Это проблемы Сапиенсов. Не знаю ни одного курящего Ариэля.
– Что еще у нас нелогично?
– Вы делаете некоторые омерзительные вещи.
– А именно?
– Целуетесь, засовывая языки друг другу в рот. Это что-то… Лично у меня это вызывает отвращение.
Она сопровождает свое замечание гримасой.
– Наверное, это потому, что у вас язык гораздо тоньше и длиннее, – предлагает объяснение Алиса. – Такие языки переплелись бы и, чего доброго, залезли друг другу в пищевод…
Из кустов по соседству вдруг доносится какой-то шум. Женщины быстро гасят костер, накрывая его одеялом. Потом Соланж прячет Алису за трубой на крыше дома.
С этого высокого поста наблюдения они лицезреют странную картину – вереницу людей, ведущих под уздцы лошадей. Лошади впряжены в телеги, полные чемоданов и мешков. Поход происходит под музыку, которую Алиса немедленно узнает:
Алиса просит Соланж спустить ее на землю и приближается к разношерстной процессии. На многих знакомые ей гавайские рубахи, у некоторых растаманские прически, как в те времена, когда она жила с ними в подземелье парижского «Форум Ле-Аль».
– Алиса! Неужели это ты?
Знакомый голос!
– Франки?..
Экспансивный марселец набрал вес, его борода посветлела. С шеи свисает, путаясь в зарослях на груди, толстое золотое ожерелье.
Они кидаются друг другу в объятия.
– Как вас занесло в такую даль? – спрашивает его Алиса.
