– Следующая ступень в их иерархии – видовая принадлежность. Вот как все расположено сверху вниз: дельфины, киты, акулы, мы. Ниже – остальные виды, едва держащиеся на воде.
– И только после этого можно представиться своим именем. Когда ты внизу, изволь склонить голову в знак подчинения.
– Первый раз слышу, – отвечает Алиса вежливым тоном, делая вид, что не уловила намека.
– Честно говоря, дельфинов интересуют в жизни три вещи: игра, спаривание, еда. В произвольном порядке.
– Такова жизнь, – соглашается Алиса. – Все мы так запрограммированы, они тоже, только на свой манер.
– Ну да, вот только по части спаривания они перегибают палку… В прежнем вашем обществе Сапиенсов они прослыли бы маньяками и извращенцами. Сколько раз нам приходилось защищать от них наших женщин!
Она замечает, что Посейдон говорит о дельфинах почтительным тоном.
– Меня даже удостоили чести знакомства с их царем, весьма внушительным старым дельфином. Представь, ему сто лет!
Посейдон продолжает:
– Он стар и мудр, постиг много такого, о чем ни вы, Сапиенсы, ни даже мы, гибриды, еще не имеем представления. Его зовут @#*.
Произнесенное Посейдоном имя больше похоже на свист и пощелкивание, примерно так звучит язык южноафриканских бушменов[65].
– Мне повезло побеседовать с @#*. Сначала он отнесся ко мне свысока, ему важно было подтвердить свое территориальное первенство. Он дал мне понять, что мы не только чужаки, но и глупцы. Но я усмирил свою гордыню и сумел ему доказать, что мы можем быть ему полезны. Мы провели переговоры и заключили договоры о сотрудничестве.
– Браво…
Алисе начинает надоедать его рассказ.
– Но только мы решили свои проблемы с дельфинами, как к нашим границам подступили еще более проблематичные чужаки.
– Ты о Диггерах? Никакие они не чужаки, они ваши братья.
Человек-дельфин вскакивает и повышает голос:
– Не братья они мне! Они… они… уроды! Мелкие, грязные, близорукие. Настоящие скоты. Живут в земле, как слизни, которых жрут. Ты зря потратила на них время, Матушка. Лучше бы их вообще не было.
– Ты не осознаешь, что говоришь! – взвивается Алиса. – Прав твой дряхлый дельфин, ты глупец.
– Да ты только взгляни на них! – волнуется Посейдон. – От них никакого проку, они ужасны! Не то что мы, красавцы и видом, и душой. Однажды ты сказала, что целью эволюции, возможно, является красота. Согласись, мы самые красивые: гладкие, изящные, гибкие, скользкие, синие… главное, чистые. На втором месте Ариэли: должен согласиться, что их полет довольно грациозен, но на вид они… Эта заостренная морда, черные глаза-шары, огромные уши – все это их портит.
Он кривится от отвращения.
– Нет, серьезно, эти Диггеры – какие-то барсуки, вечно в песке или в грязи, это делает их еще более отталкивающими. А вонь!.. Ужаснее всех остальных этот их царь-дегенерат, которого я ни за что не назову своим братом. Гадес, бог ада! Он заслужил свое имя.
Алиса удрученно вздыхает.
– Все, наслушалась. Я здесь как раз по инициативе Гадеса, это он рассказал мне, что мои создания готовы разорвать друг друга на куски.
Посейдон пожимает плечами.
– Расхныкался, чтобы ты ему помогла, потому что понял, что победа будет за нами. Пускай заслуженная победа будет у нас украдена, мы, знатоки морских путей, сможем уплыть на другие континенты, возродить там другие города. А как наступают они? Роют в темноте тоннели, красота!
– Ну, так скатертью дорога! Развивайтесь на островах, оставьте их в покое на суше.
Посейдон слезает со своего трона.
– С какой стати нам расставаться с тем, что мы годами строили? – возмущается он. – Это Диггеры нарушили наши границы!
– Гадес утверждает, что это были всего лишь их землепроходцы.
Правитель Наутилусов давится невеселым смехом.
