Алиса попробовала выкрутить запястье из цепкой хватки, но Игорь сжал пальцы, а потом крутанул рукой так, что Алиса взвыла от боли.
– Я не хотел, – спокойно сказал он.
– Не хотел бы – не сделал, – прошипела она.
– Сама пойдешь? Тогда не буду больше.
Алиса стиснула зубы, но кивнула. Игорь не расцепил хватку, но сжатие ослабилось и Алиса послушно продолжила подниматься к двери, за которой теперь кто-то отвечал по рации. Разобрать искаженные статикой слова она не могла.
– Ты же знаешь, я против тебя ничего не имею, – говорил Игорь. – И против парня твоего тоже. Посидите с нами, чайку попьем в ожидании, а там прилетят твои новые друзья в голубых касках. В голубом, блин, вертолете. Вас заберут, куда скажете, ну а мы пойдем себе на все четыре стороны. Сейчас скажешь в рацию пару нужных слов, ну а я пока за этим твоим схожу. На чай позову.
– Игорь, послушай…
– Не, Лиса-Алиса. Не буду. Болтать ты здорово умеешь. Чисто как эта, как ее. Ну, из сказки, которая пением заманивала моряков. Еще подумаю, что ты права, и передумаю. Так что ты помолчи просто, не сбивай нас с ребятами с верного хода мыслей.
Они почти дошли до площадки, оставалось несколько ступенек. Игорь продолжал увещевать:
– Да ты не бойся, не бойся, ничего мы вам не сделаем, ну? Просто… епт!
Носок армейского ботинка зацепился за выщерблину в ребре ступеньки. С коротким ругательством Игорь полетел вперед, утягивая Алису за собой. Раздался грохот, а потом звуки внешнего мира выключили словно телевизионный канал, остался только противный высокий писк таблицы настройки. Обдало упругим жаром. Алису подняло в воздух, потащило. Потом она почувствовала удар. Потом стало темно.
Темнота была глубокой, беззвучной и желанной. Хотелось нырнуть в нее как в подушку на исходе третьих суток без сна, как в горячую ванну после горного перехода, от которого остались ссадины и синяки по телу. Хотелось раствориться в ней и остаться навсегда. Но ей не давали. Алису что-то выдергивало. Она сопротивлялась и устремлялась обратно, туда, где нет ни образов, ни звуков, ни слов, но ее снова и снова возвращало как детский мячик на резинке, который отлетает, но тут же пружинит обратно в чью-то ладонь, крепко держащую резинку за хвост.
Едкий вонючий дым обжигает слизистую.
Темно.
– …иса! Ты слыш…
Темно.
Рыжее и черное режет приоткрытые на мгновение глаза.
Темно.
Чей-то крик, переходящий в звериный рев.
Темно.
– Не надо! Пожалуйста, не надо!
Темно.
Вой. Тошнотный запах паленого пластика и мяса.
Темно.
Ее тело подпрыгивает, как будто кто-то везет Алису на санках по обледенелым кочкам. Тогда она понимает, что заставляет ее раз за разом возвращаться из темени.
