отобрал у обалдевшего при виде тигра стражника-рыси фонарь и жестом приказал Рохому
идти за ним. Поворот. Ступени. Второй ярус Рамира был погружён во тьму. Заслышав шаги
Гаржа, наёмники спешили убраться с дороги.
- Бальдира я уже лет восемь знаю. - Снова заговорил тигр, когда они свернули в тёмный
пустынный коридор седьмого яруса, - Да, он мне сказал, что вы барахло битых ликаонов с
мельницы прихватили. Было там что-нибудь... любопытное?
- Ты о чём, Гарж? - округлил глаза Рохом, - Какое барахло ликаонов? Какая мельница, какой,
к мороженым псам, Бальдир?
Тигр смерил его долгим и очень неприятным взглядом. Потом беспечно ухмыльнулся.
- А, забудь! Мало ли гризли да ирбисов шатается по предгорьям. Поди не меньше, чем
ликаонов. Забудь. Нам сюда.
Гарж поставил фонарь на пол и навалился здоровым плечом на сбитую из толстых досок
тяжёлую дверь.
- За мной.
Барс с опаской заглянул за порог. Было темно. Фонарь Гаржа высветил ступени, каменный
пол.
Тигр остановился возле массивной крышки люка в полу.
- Чего топчешься? - раздражённо окликнул он Рохома, - Заходи смелее. Я должен тебе его
показать.
- Его? - мрачно переспросил барс.
- Котёл.
Наклонившись, тигр ухватился за железное кольцо и с трудом приподнял тяжёлую дверцу.
Потянуло падалью. Присев на краю открывшегося лаза Гарж некоторое время угрюмо
смотрел в темноту. Рохом терпеливо ждал.
- Пять лет назад, мы точно так же захватили в учебном бою бунак. Тогда нам показалось
этого мало. Бунак принадлежал Мигросу.
Тигр ненадолго умолк, глядя в пол.
- Королю не понравилось то, что случилось после штурма. Нас оттеснили к северным
воротам и заперли в крепостном дворе. Тем временем, Калех и Храфна развязали кое-кому
языки, и Мигрос узнал имена зачинщиков. Их было четверо. Леопард Загир, лев Маргад,
орикс Сарал и я. Нас даже не показали Мигросу. Просто приволокли сюда, пинками
затолкали в люк, подняли лестницу и захлопнули крышку. На это стоит взглянуть.
Гарж, с фонарём в руке спустился первым. Рохом с опаской полез за тигром в каменный
мешок. Оказавшись там, барс прилип к лестнице, внезапно осознав, что никакая сила не
заставит его сделать хотя бы шаг в сторону. Воняло гадостно. Где-то справа журчала вода.
Гарж поднял фонарь к потолку и Рохом увидел большой каменный очаг с узким дымоходом
и кованой решёткой, на которой при желании можно было бы зажарить целого лирга.
- Мы решили, что нас заперли до утра, пока Мигрос и Яс не придумают, что с нами делать.
Время шло. За нами никто не приходил. Глаза очень скоро привыкли к темноте. А позже,
Загир нашёл возле очага огниво. Мы сидели у огня и ждали, когда за нами придёт Мигрос,
львята, Калех с Храфной. Гадали, как они с нами поступят: переломают кости здесь или
отведут в башню? Дрова в очаге прогорели, и Загир принёс ещё. Сарал обошёл камеру и
вернулся с котелком воды.
- Откуда он у тебя? - удивился Маргад.
- В роднике лежал. - ответил орикс.
Пламя в очаге почти погасло, а от углей и раскалённой решётки по темнице разлилось
ласковое тепло. Я не знаю, сколько я проспал, а когда проснулся, не знал утро сейчас, день
или ночь.
Рохому невыносимо захотелось уйти, но прикованный немигающим взглядом тигра, к
ступеням, он не мог пошевелиться.
- Я напился воды и снова заснул. - продолжал Гарж, пристально глядя Рохому в глаза, -
Растолкал меня Загир.
- Может, тебя, услышат? - леопард указал на люк в потолке, под которым валялось
размочаленное ударами полено.
- Не услышат. - проговорил из тёмного угла лев. - Гарж, храпит громче, чем ты колотишь.
Я нашёл полено потяжелее и ударил в люк так, что в ушах зазвенело. Глухо! Сколько дней
прошло? По ощущениям не больше двух суток.
Никто не пришёл. Никто не принёс нам еды.
Напившись нагретой в котелке воды, мы вновь смогли уснуть, а когда проснулись, в наших
животах будто пели волки. Мы размозжили о крышку люка ещё четыре полена, сорвали
голоса, но никто нас не услышал.
- Ложитесь все и берегите силы. - сказал я тогда, - Они хотят сломить нас голодом, чтобы
связать без хлопот.
Обшарив карманы, я нашёл два окаменевших от времени сухаря, а орикс - огрызок моркови.
Мы разделили морковь и сухари на четверых, но облегчения это не принесло.
Никто не пришёл. Никто не принёс нам еды.
Сначала мы съели наши ремни и кожаные чукаши. Я высох. Моё тело стало лёгким как
голубиное перо. Загир сумел поймать крысу, и это был настоящий праздник. Её мясо не
вернуло мне силу, но зрение и слух обострились так, что я стал видеть в темноте втрое
лучше прежнего, а через дымоход мог подслушать о чём говорят стражники. Говорили они о
чём угодно, только не о нас.
Временами, кто-нибудь из нас начинал выть. От воя Маргада и Загира дрожал пол и сыпался
песок с потолка. От хриплого рёва орикса хотелось забиться в узкий дымоход. Хуже всего
становилось, когда реветь и выть принимались все.
А потом пришла Камала.
Как всегда печальная и усталая. В своём старом белом салакаше, кожаных сакашах,
стоптанных сапогах, и с копьём. Она появилась у стены, бесшумно пересекла камеру,
присела рядом с очагом и уставилась на меня.
- Ты погибла при Калее, два года назад. - сказал я своей тигрице, - В Кровавой Топи тебя
