В затянутое промасленной тканью окно сторожки царапался дождь. Нильс гибко вскочил на
ноги, и осторожно выглянул в приоткрытую дверь. Посёлок был погружён во тьму.
Непроглядную, смоляную... Манул поёжился и вышел на крыльцо.
Заглянув под ворота, Нильс увидел две пары ног. Одни - в латаных чукашах, а другие - в
добротных сапогах, с завязками, украшенными беличьими лапками.
- Шли бы вы... - проворчал Нильс.
Ответом было молчание.
Манул достал из-за пояса топорик.
В последний раз чужие наведывались в их посёлок лет восемь назад, когда ещё смолокурня в
лесу работала. Впрочем, чужих в посёлке и тогда не любили.
Нильс ударил обухом в ворота.
- Сказал же, пошли вон! А не то Бахора позову!
- С севера идём, - жалобно затянули за воротами, - лодку на порогах побили, смолы бы нам
погуще, лодку починить, да убраться отсюда пока...
- Ба-а-ахо-о-ор!!!
За спиной Нильса, в большом доме на сваях, со стуком распахнулись ставни.
- Про унгала им говорить не стоит. - шёпотом предупредил Мриту шакал, - Зачем
беспокоить.
- А если они к Серому холму сунутся?
- Да они уже лет пятнадцать из этой дыры носа не кажут.
- Почему? - удивилась олениха.
- Кто их знает? - развёл руками шакал, - Может так им спокойней. Гляди, идут...
В щелях ворот и частокола мигнул огонёк. Им пришлось довольно долго ждать, пока жители
Хольнума справятся с заржавевшим засовом. Наконец воротина скупо приоткрылась. Их
бесцеремонно осветили фонарём.
- Чего? - недобро спросила невысокая остроухая тень в длинном плаще.
- С севера идём, - затянул шакал, - лодку на порогах побили, смолы бы...
- Река встанет скоро, - перебила тень, - чего вам летом с севера не ходится? Ладно, давайте.
Шакал посторонился, пропуская олениху вперёд. Посёлок за частоколом был небольшим,
огни горели в окнах только одного дома. Самого большого дома на невысоких сваях. Их
вновь осветили фонарём и потребовали помочь запереть ворота.
Чтобы не увязнуть в топкой осенней грязи, от ворот, к каждому дому были проложены
деревянные мостки. Шли молча. Оррий крепко прижимал к груди мешок с вещами Фархада.
Изведённая молчанкой Мрита украдкой расстегнула чехол секиры. Подошли к дальнему
дому. Шакал придержал олениху за пояс, видимо собираясь что-то сказать, но тут, с
лестницы, навстречу Мрите шагнула высокая остроухая тень с жадно горящими глазами.
- Бахор Смоляной Дух дани жаждет! - рыкнул ей в морду тощий волк в измазанной смолой
рубахе. Он протянул Мрите свою корявую лапу, на которой отсутствовали мизинец и
безымянный палец.
Оррий чувствительно дёрнул олениху за хвост, и будто опасаясь чего-то, торопливо
зашептал:
- Дай ему. Дай ему что-нибудь, поскорее...
- Штаны Фархада. - олениха потянулась к мешку.
- Ужей ему солёных, а не штаны! - обиженно зашипел Оррий, пряча мешок за спину.
Мрита принялась рыться в мешке. Волк терпеливо ждал. Наконец олениха натянуто
улыбаясь, протянула сборщику дани сухой яблочный огрызок. Волк покривился, но дар
принял и отступил в сторону, пропуская их на лестницу.
- Иди. - вдруг подтолкнул Мриту в спину шакал, - Не бойся, я пока тут всё улажу.
Возразить олениха не успела. Крепкая рука взяла её под локоть, и прежде чем она
опомнилась, сборщик дани ловко отобрал секиру.
- Оружие не к чему. - бросил ей волк, - Мы же не враги.
Мриту настойчиво подтолкнули к открытой двери.
- Каора, у нас гости.
Двери в доме не было. За занавесью из старых лирговых шкур дрожал тусклый огонёк
масляной лампы. Пригнувшись, олениха проскользнула под занавесь и настороженно
замерла у порога. Из затхлого сумрака на неё не мигая смотрели шесть пар глаз.
- Ну проходи, чего встала.
Невысокий чернобурый лис в тёмном кожаном салакаше, крепко взял олениху за плечи и
подвёл к широкому столу.
- Это Таллис.
Пожилая обрюзгшая чёрная медведица покосилась на олениху, плотнее закуталась в какие-то
обноски и уткнулась носом в глиняную чашу.
- Бекан и Шелла.
Волк и волчица, высокие и крепкие с ухоженными бурыми шкурами.
- Каора.
Белая волчица с красными, будто остывающие угли, глазами.
- А я - Кон. - лис хлопнул её ладонью промеж лопаток и крикнул, - Эдна, неси табурет.
Из сумрака вынырнула молодая рыжая лисица в белом вязаном салакаше и поставила у стола
очищенную от коры колоду. Мрита с трудом втиснулась между Беканом и Шелой. Волк
обнюхал ей плечо и отвернулся. Волчица украдкой потрогала её хвост.
- Нильс! - вдруг рявкнул лис так, что Мрита едва не бросилась прочь из избы, - Тащи
выпивку, мышеед!
Появился уже знакомый Мрите манул с глиняным кувшином. На столе появилась ещё одна
большая грязная чаша, в которую тут же плеснули густой тёмной жижи, от запаха которой
нос оленихи мгновенно покрылся липкой росой. Содержимое кувшина быстро разошлось по
остальным чашам, а сам кувшин откочевал в угол к медведице. Из угла донеслось
задумчивое бульканье.
Взяв чашу, олениха сразу постаралась забыть про её обгрызенные края и сделала большой
глоток.
- Во-во! - радостно рявкнул её в ухо Бекан, когда она закашлялась, - Бурн у Каоры, всем
бурнам бурн! Аж в сопли шибает.
Белая сверкнула великолепными клыками, каким и Ягморт бы позавидовал, отхлебнула из
своей чаши и угольки её глаз блаженно погасли.
