Только действие-то это особенное – главный герой выбирает барана пожирней, чтобы умыкнуть его и угостить шашлыком новых соседей, недавно купивших здесь дачу родителей приглянувшейся парню Лизы. Ладно бы из своей отары, а то ведь из колхозной. Читая этот эпизод, невольно вспоминаешь песню советских времен: «И все вокруг колхозное, и все вокруг мое!»[14] Правда, тогда и многие колхозы-то гремели по урожайности и достатку на весь Советский Союз, а описываемое в романе коллективное хозяйство уже дышало на ладан, и дела в нем шли через пень-колоду. Новоявленные то ли владельцы, то ли арендаторы, как видно, не могли ему дать ума, жульничали, за земельные паи толком не расплачивались, поэтому и местный народ платил им тем же: брал, что плохо лежит…
А как искусно и тонко прописана психология главных героев и персонажей!
Размашисто, щедрыми красками рисует Блынская образ Глеба Горемыкина. В нем одновременно просматриваются характерные черты и повадки босяка Челкаша и беззаветного Данко. Парень, как и персонажи Максима Горького, с берегов Черного моря.
Про таких, как Глеб, раньше говорили: атаман, заводила; сегодня же вещают более заумно – харизматическая личность. Селяне «его уважали и любили, и все больше за безотказность в помощи». Лицо у Глеба красивое, волевое, сам стройный, подобранный и жилистый – за что ни возьмется, все в руках горит. Не лишен парень и чувства народного простецкого юмора – таким вот образом он вразумляет быка-озорника Мишку: «Надо головой думать, а ты все ешь в нее…» Или еще пример: в первые дни знакомства, катаясь с Лизой на лодке, он срывает бутон лилии и шутливо-ласково передает девушке. Цветок нежно-белый, лепестки раскрываются, а там крохотные паучки – «Лиза аж завизжала…» Такой вот прикол, но кто в молодости так не подшучивал? В иных условиях, при более щадящих обстоятельствах этот человек мог бы развернуться в полную силу, а здесь на нем лежит забота о младших сестренке и братике, о хворающей матери. И по сюжету видно, что он их по своей воле никогда не бросит, не оставит. И это дорогого стоит.
Писательский глаз у Блынской острый, не поверхностный; автор, как нынче принято говорить, «в теме». «Тоскливые дни на пастбище тянулись как смола…» – воистину так! Примерно в те же годы жил я в алтайском поселке, держал скотину, приходилось по очереди пасти стадо, ощущения переданы одной строчкой, но лучше не скажешь. Или вот это – «ушел подстригать коню копыта» – тоже знакомо! «Встромил косу в землю…» – это когда пройдешь прокос и остановишься поправить оселком лезвие своей «десяточки». И подобного в романе богатые россыпи!
Несколько строчек о языке персонажей и в целом всего романа. Да, он насыщен молодежным сленгом, но не перегружен, без приблатненной распальцовки, вычурности и пошлости; и в нем почти нет ненормативной лексики, тогда как условия и быт, в которых выживают персонажи, просто аховые, и по сегодняшним меркам кто бы другой эту вещь так нашпиговал матерщиной, что хоть святых выноси. Екатерина же Блынская показывает нам, как убедительного и правдивого результата можно вполне достичь, не опускаясь самому и не опуская своего читателя до грязной словесной помойки. Автор лишний раз доказывает, что кладезь нашего великого языка по-прежнему неисчерпаем!
Не уловил я в повествовании и намека на развязность и некую фамильярность, к сожалению, так свойственную в наши дни текстам не только молодых литераторов, но и возрастом постарше. Художественное полотно выдержано и в ярких, берущих за сердце красках, и обнаженной колючей правдой описываемой действительности. Обворожительный южнорусский суржик-говорок, метафоры-образы, сочные сравнения: «кохана», «хучь», «в вулишной», «к едреням», «яблок не потыришь», «дзякую за ваши лохматые тульпаны», «развесистая сосна с розовой слюдяной кожей», «Лелька опустила голубые глаза, яркие, как цветки цикория», «идем за бухарестом…» – то есть за выпивкой, «бухлом». Живописных строк в романе – как бархатистых и красивых лепестков в цветке распустившейся астры.
Текст такой живой и цельный – его хоть весь разбирай на цитаты! И я, конечно же, не откажу себе в удовольствии выписать еще пару-тройку примеров: «солнце в тумане висело пышным комом, спутанное волокнами облаков» – понятно, что перистых. У Лизы волосы, «цвет которых напоминает только что скачанный из рамок подсолнечный мед». Или такое вот тонкое и необычное наблюдение: «Ветер в тростнике издавал шумный шорох, похожий на неразборчивую непрестанную молитву…»
