На маленькой лодчонке Моремана можно было влезть в любые заросли почти без звука.
Мореман не отказал, но долго и гнусаво рассказывал про подлодки. Григорьич, тоже отслуживший в морфлоте, нашел в его лице внимательного интеллигентного собеседника, и они на пару вспоминали о морских приключениях несколько часов.
Мореман, наверное, единственный из тутошних парней был начитанным и повидавшим мир дальше огорода. С ним было приятно разговаривать. Но сам он был изрядно неприятен: лысый не по возрасту, с рядами мелких острых зубов и масляным взглядом цепких глаз. Никого не удивляло, что он был холост: девки от него убегали.
Пожалуй, только Лелька его иногда жалела, но та жалела всех особ мужского пола.
Григорьич, дослушав морские истории, взял ключи от мореманской лодки. В радостном возбуждении, уже по темноте притащившись домой, он заметался по веранде, где Лиза под лампой читала Павича.
– Эй, ты! Панчежка!* Сдвинься, дай я достану свои драгоценности.
Лиза перелезла на тахту.
Григорьич задвинулся под стол и долго рылся в большом пластиковом чемоданчике, светя себе фонариком.
Нина Васильевна, заглянув на веранду, пнула выпирающий из-под стола зад Григорьича.
– Куда это ты собрался на ночь глядя, отец? – спросила она, уперев кулачки в крутые бока.
– На рыбную ловлю! На сома пойдем!
– С кем?!
– С Глебкой.
Лиза откинула книжку. Глаза ее загорелись.
– А меня возьмите!
– Да, щас! Женщина на корабле – это катастрофа.
– Это на каком корабле?
– Мореман лодку дал!
– Глеб сегодня у Отченаша пахал, он не пойдет, – фыркнула Лиза, подбирая книжку.
– Да щас! Не пойдет! Я ему не пойду-у!
Григорьич выпятился из-под стола с полными руками лесок, катушек и коробочек:
– Мать! Готовь прикорм! Вот тебе пузырек анисовой, капни в запарку!
Нина Васильевна сделала одухотворенное лицо:
– А еще тебе куда-нибудь не капнуть? На мозги, например, которых у тебя нет!
Григорьич повысил голос:
– А ну, женщины! Быстро приготовили меня к рыбалке и рассосались!
Лиза, скривив губки, захлопнула книжку и демонстративно ушла во двор на качели.
Нина Васильевна, употребляя замысловатые речевые обороты, сначала приструнила разгулявшегося Григорьича, а потом собрала ему сумку.
Григорьич оделся от комаров, взял весло из гаража и, нагрузившись квоками*, сумкой, сетями и разнообразными рыбацкими боеголовками, попрощался с обиженной Лизой.
– Чтоб не будил нас, как придешь! – крикнула ему вслед Нина Васильевна. – Шоркаешься вечно как бегемот!
Лиза с обломанной веткой полыни и котом на коленях грустила на качелях.
Нина Васильевна погудела на кухне и, выглянув, позвала дочь пить чай.
Она давно хотела что-то вызнать у Лизы насчет Глеба, и вообще, ее беспокоила эта ситуация.
За чаем Нина Васильевна в миллионный раз рассказала про свои юношеские любови и отношения, про молодость, про увлечение спортом и плохих парней, которые все как один чего-то от нее хотели. Лиза слушала, а мыслями была где-то в темноте сенника, где, наверное, спал сейчас Глеб, а может, Григорьич его позвал-таки… Все же Лиза была совсем недалеко, но и не так близко, как коварная мать, вызнающая подробности ее личной жизни. Наконец Нина Васильевна, куснув булку, не мигая наперла на Лизу.
– А как вы будете жить? – спросила она неожиданно, со скрытым негодованием глядя на тепло-желтоватое от лампового света лицо Лизы.
Лиза, до того задумчиво молчащая, вздрогнула и подняла на мать удивленные глаза.
– Ты о чем?
– Сама знаешь.
Лиза пожала плечами.
– Не знаю.
– Я про ухажера твоего.
Лиза отпила из чашки.
– Понятно. Ну, тут можешь даже не спрашивать. Нет у меня никаких ухажеров. А дружу я со всеми.
– Что, хочешь сказать, и не влюбилась в… этого?
Лиза ударила чашкой о стол. Чай выплеснулся на клеенку.
Лиза в волнении принялась протирать клеенку полотенцем, подбирать крошки от печенья и складывать на край блюдца.
– Мам, не начинай.
– Что «Мам, не начинай»? Была вот одна! Хорошо, в подоле не принесла! Привела этого: мама, Миша будет жить у нас! И хоть стой, хоть падай. Миша занял одну комнату, потом другую! Миша жил у нас! А этого куда?
– Ну мам!
– И нет бы найти себе нормального мужика, с квартирой, с машиной, нет же!
– Как это связано? – не выдержала Лиза. – Что вы докопались до меня? Разве в этом смысл?
– Смысл в том, чтобы вы перестали водить ко мне своих ухажеров! Докопались! Заговорила как местные!
– Но Ленка уже замужем сто лет!
Нина Васильевна рьяно стала вытирать стол.
– Замужем! Толку-то! Ну и что хорошего тут есть? И ты попрешься замуж. И начнется, сама знаешь. Дети всякие, пеленки, а учиться? А работать?
Лиза опустила голову, ей хотелось разреветься.
– Ты не понимаешь, когда вот так… – сказала она через крик матери.
Лиза сделала ладони лодочкой и положила одну в другую.
– Этого можно ждать и не дождаться. Когда вот так!
Нина Васильевна рявкнула:
