– Что там? Ты собираешься менять наряды каждый час?
Как же она скучала по его улыбке!
Взяв чемодан, другой рукой он крепко сжал ее руку и быстро повел, чуть ли не поволок Фриду за собой.
– Давай, Анкара нас ждет! Но сначала сядем на трамвай и оставим твой багаж в отеле.
Целый день они бродили по улицам города, где хозяйничал степной холод. Исмаил уже освоился тут, как будто жил в Анкаре много лет, и водил ее с неослабевающим энтузиазмом. В дешевой и «надежной» гостинице в районе Улус, которую ему посоветовали друзья, он представил Фриду, которая почти не чувствовала ног от усталости, как «мою невесту», и в книге регистрации указал свое имя. Она смутилась под взглядом ночного портье: девушка приехала издалека среди ночи, чтобы встретиться с женихом-солдатом! Кто знает, что он подумал о ней? Она забылась беспокойным сном на жесткой кровати, натянув на себя солдатское одеяло. Проснулась она от стука в дверь. Это был Исмаил.
Фрида не стала даже думать, что он сказал портье и как она завтра выйдет из комнаты и пройдет мимо его стойки.
Наутро Исмаил вышел первым, Фрида за ним. Портье сменился, она глубоко вздохнула, приподняла голову и уверенно вышла на улицу. Исмаил уже ждал ее за дверью.
Было холоднее, чем вчера, но солнце светило по-прежнему. Они отправились гулять по анкарским паркам.
И вот все закончилось.
На перроне толпились крестьяне и чиновники. Фрида и Исмаил пробирались сквозь скопище людей и искали нужный вагон, то и дело обходя и перешагивая через чемоданы, перевязанные веревками, корзины с крышками и тюки всевозможных размеров. Наконец они его нашли. Исмаил остановился, поставил чемодан.
Фрида подумала, что только сейчас, в феврале 1943 года, на платформе, среди запаха креозота и угольного дыма, начинается для них настоящая разлука. В следующем месяце Исмаила отправят во Фракию, в Демиркёй, на турецко-болгарскую границу, минуя Стамбул, не меньше чем на два года, которые пролягут между ними огромным, темным и пустым пространством.
– Мы будем писать друг другу, как и прежде. А теперь иди, и я тоже пойду не оглядываясь. Как будто я у двери твоего пансиона, как будто мы завтра встретимся на факультете, повернись и садись в поезд. Ну, давай же! – сказал Исмаил.
Что-то в выражении его лица заставило Фриду не настаивать, чтобы провести вместе еще несколько минут. Она и сама уже чувствовала, что вот-вот расплачется. Она повернулась и стремительно поднялась в вагон. Она не оглядывалась. Она знала, что, даже если оглянется, все равно ничего не увидит за пеленой слез.
Мерное покачивание поезда и усталость взяли верх, и она заснула…
Она открыла глаза. Прямо над ней в переполненном вагоне стоял Пал Эрдели и напевал, не обращая внимания на таращивших глаза пассажиров второго класса. Фрида села, невольно рассмеявшись над сценой: красивый мужчина в фетровой шляпе и пальто-макферлане поет в вагоне, битком набитом дремавшими крестьянами.
– Вот уж чего я не ожидала тут, так это серенады.
– Надеюсь, тебе понравилось. Приглашаю тебя в вагон-ресторан. Ночные путешествия утомительны, нужно подкрепиться.
– Спасибо, я пока не голодна, и у меня в сумке есть бутерброд.
– Давай, не скромничай! Время летит быстрее, если хорошо поесть и немного поболтать.
Фрида сдалась. Пал бывал в доме Эммы и Ференца и наверняка, как журналист, знал много интересных историй. К тому же он прав, не стоит отказываться от хорошей еды и приятного разговора.
– Какое совпадение, что мы приехали и уехали в Анкару в один и тот же день! Я видел, как ты садишься, и пошел искать по вагонам.
Значит, он видел, как она в слезах прощалась с Исмаилом, и догадался о причине ее красных глаз. Внезапно Фрида испытала неловкость в присутствии человека, который вторгся в ее личную жизнь. Эрдели, должно быть, заметил ее замешательство, потому что сразу сменил тему.
– Сорок третий год начался с хороших новостей. Во-первых, союзники показали свою силу в Касабланке. Кстати, наверняка тебе уже говорили, что ты похожа на Ингрид Бергман. Она играет главную роль в «Касабланке». Во-вторых, неожиданный визит Черчилля в Адану. И наконец, поворотный момент в российско-германском противостоянии – Сталинград! Можно ли придумать что-то большее для оптимизма. Советую тебе съесть этот аппетитный суп, пока он не остыл.
Фриде пришлось заняться едой, но думала она о том, что только что сказал Пал Эрдели. И семья, и друзья, и в первую очередь она сама ликовали, когда немцы потерпели поражение в Сталинграде и генерал Паулюс сдался русским. Были даже те, кто говорил, что, если бы не Сталинград, все депортированные в лагерь «Ашкале» были бы убиты.
Ашкале, налог на богатство… Ей вдруг вновь стало не по себе.
«Тех, кто наживается на войне и намеренно уклоняется от налогов, ставят на одну доску с ремесленниками и рабочими, которые не в состоянии заплатить их. Увы, лес рубят – щепки летят».
