Позади еще один день, точно такой же, как предыдущие четырнадцать. С восьми утра до пяти вечера – обход лазарета на сорок-пятьдесят человек, заполнение бумаг, отчет батальонному врачу. Потом чашка чая с изюмом в городской кофейне, где можно послушать (если найти местечко рядом с шипящим радиоприемником) новости или музыку, поговорить о политике с завсегдатаями, сыграть в карты. Там, глядишь, уже и ночь. Он укладывался спать с «Идиотом» Достоевского, одной из трех или четырех книг, которые привезла в Анкару Фрида, но больше двух страниц осилить не мог и засыпал крепким сном на узкой кровати.
Увидев впервые эти кровати, молодые офицеры рассмеялись: над ними крепились москитные сетки.
– Все у нас есть, вот только москитной сетки не хватало. Будем спать под пологом, словно девицы какие-то!
Хозяин укоризненно покачал головой.
– Вот подождите, наступит лето! Будете молиться на нее.
Но больше всего нового врача Исмаила Босналы сейчас беспокоили чесотка и вши. Впрочем, одолеть вшей было довольно легко. Если не считать небольших высыпаний и зудящих ранок, вред от них солдатам был невелик. От вшей даже была своя «польза»: они покидали тело пациента, сообщая таким образом, что смерть близка. С Исмаилом поделилась этим наблюдением опытная медсестра, которую к нему приставили, и вскоре он сам мог убедиться в надежности признака.
Чесотку вылечить оказалось труднее. Несмотря на камфару и мыло, которые были в ходу со времен мировой войны, ничто не помогало. Более того, после обработки чесотка, казалось, только больше распространялась. Исмаил пребывал в недоумении, пока все та же медсестра не просветила его.
– Простите, лейтенант, но они морочат вам голову. Некоторые пациенты, если не все, за несколько курушей дают свои еще необработанные рубашки в «аренду». Видите, какое полезное заболевание. Все на нем зарабатывают и вместо учений на плацу развлекаются в лазарете. Если не примете меры, это так и будет продолжаться.
Если нагрянет инспекция, то обвинят в первую очередь доктора Исмаила Босналы. В ярости, что его так долго водили за нос, Исмаил пригрозил гауптвахтой тем, у кого чесотка не заживет в обычные сроки. Угроза оказалась эффективнее мыла и камфары и чудесным образом излечила все случаи «хронической чесотки» в батальоне.
