После краткого колебания Эмма глубоко вздохнула, словно приняла серьезное решение после долгих раздумий и почувствовала облегчение.
– Охоту объявили не только на коммунистов. Это долгая история. У тебя есть время ее выслушать?
– Конечно, если ты мне расскажешь, я выслушаю!
– Так вот. Ференц сейчас дома, уничтожает кое-что. Он даже посоветовал мне остаться у тебя сегодня. Но я не брошу его. Я начну с самого начала, и, если ты ни о чем не подозревала, тебя это может ошарашить.
Если она ни о чем не подозревала… Когда Фрида начала догадываться, что Эмма и Ференц вовлечены в подпольную деятельность? Сомнения, вероятно, зародились, когда они отказались принять Исмаила у себя дома. А может, раньше? Может, с того лета, когда Эмма декламировала Назыма Хикмета? Она не знает, кто и когда вовлек ее сестру в подполье, но она никогда и не хотела знать этого. Принадлежали ли они к нелегальной организации? «Охоту объявили не только на коммунистов». Что еще такого Эмма могла рассказать ей, что могло «ошарашить» Фриду?
Пока эти мысли проносились у нее в голове, Эмма выложила все начистоту: она с 1941 года работает на британскую разведку.
Фрида впервые услышала название «Управление разведывательных операций»[67]. Глаза ее расширились.
– Агент секретной разведывательной службы? Вот это да! Моя сестра Эмма! Ну, а что ты делала… что ты там делаешь?
– Допустим, не агент, а рядовой сотрудник, волонтер. У меня никогда не было серьезных обязанностей, но мне очень хотелось делать что-то против нацистской Германии.
– А Ференц? Знал ли Ференц об этом?
– Знал ли Ференц? Да он уже был там…
– Ну а что же ты все-таки делала?
– Работала «почтовым ящиком», передавала сообщения. Распространяла слухи, чтобы настроить турок против немцев, пропаганду, особенно журнал «Политика». Иногда мы предоставляли нашу квартиру сотрудникам более высокого ранга для встреч. Иногда я была связной между разными звеньями организации.
Пока Эмма рассказывала о своей агентурной работе с видом женщины, описывающей подружке фасон будущего платья, Фрида припоминала. Свадебное путешествие Эммы и Ференца в Эдирне, недалеко от границы с Фракией. Подозрительно скромно для тех, кто пьет чай в «Маркизе» или «Тилле» и принимает в своем доме Гатриджа, Луизу и Пала Эрдели.
– Кто такая Анна?
– Это я! Помнишь, ты увидела у меня браслет с выгравированными именами «Энн и Одиннадцать». Это наши с Ференцом кодовые имена. Помнишь греческого мальчика с пляжа в Мода? Ты еще столкнулась с ним в часовне Святой Екатерины при источнике? В первую вашу встречу он спросил тебя о списке. Мы так боялись, что ты его узнаешь потом. Он обеспечивал коридоры для греческих повстанцев, которые переходили границу при поддержке управления. Я сообщала ему имена тех, кто будет пересекать границу, списки передавал нам сэр Сесил Ричардсон… Это была одна из моих обязанностей.
Наверное, в новогоднюю ночь она ходила по ночным клубам и разбрасывала листовки…
– Не я одна…
– Вы причастны к покушению на фон Папена?
– Нет, что ты, но они пытались повесить это на управление. Гатриджа вызвали в полицию, допросили и в конце концов были вынуждены отпустили, но британское посольство все равно приказало ему уехать. Он обосновался в Каире. Как ты знаешь, король Фарук, в отличие от нашего правительства, предоставил свои базы британцам, и, хотя он держит нейтралитет, он гораздо больше им помогает. Гатридж по-прежнему работает, время от времени бывает в Турции, а Ференц – его ближайший помощник. Кстати, после инцидента с фон Папеном мы на время спрятались у друзей. Помнишь, я прислала тебе записку, что мы уехали в Анкару. Тогда мы с Ференцем думали, что нас возьмут.
– А что делал Ференц?
– Главной его задачей была сборка радио, ведь у него был доступ к запчастям в фирме, где он работал. Это его любимое занятие. Его радиоприемники разговаривали с югославскими и греческими бойцами сопротивления. Еще он фотографировал стратегические объекты в Стамбуле и передавал негативы британцам. Он начал этим заниматься задолго до встречи со мной, еще в «Бюро балканских новостей». Эрдели, с которым они были знакомы по Будапешту, связался с ним в Стамбуле и убедил взяться за эту работу. Но Эрдели работал здесь и с сионистской организацией. Он помогал им, в свою очередь, собирая любую информацию, которая могла быть интересна управлению.
– Даже у Хапси была миссия, – добавила она со смехом. – Прогулка с собакой – что может быть естественнее, чтобы выйти из дома с утра пораньше.
Она выдохнула и затем, как бы резюмируя, сказала:
– Ты не представляешь, насколько англичанам нужны такие люди, как я и Ференц. Кто до глубины души ненавидит нацистскую Германию и говорит на многих языках. И конечно же…
Глаза Эммы заблестели, и смиренное выражение исчезло с ее лица в мгновение ока.
– Храбрые, хладнокровные, решительные и неглупые. И конечно же, азартные. Я не могу передать тебе, насколько захватывающими и насыщенными были у меня эти годы. У нас с Ференцем не было времени скучать, ни мгновения.
– Ты говоришь об этом как о какой-то игре, – сердито сказала Фрида.
