В операционную Исмаил пришел первым. Когда появился главврач, он уже готовился: стерилизовал руки, надевал шапочку и маску. Врач по-прежнему холодно взглянул на него и тоже молча начал готовиться. Атмосфера в операционной сгущалась, и не только из-за сложности предстоящей операции и плохого состояния пациента. Очевидно, начальник всерьез был обижен на Исмаила. Исмаил же сожалел о своем поведении и не знал, как загладить оплошность. Он занял свое место, чтобы держать ретракторы. Однако когда он увидел, что хирург готовится к операции на брюшной полости, он не выдержал.
– Не могли бы вы уделить мне минутку? Я читал об этом случае сегодня. Однажды присутствовал на операции во время стажировки. Сейчас в таких случаях рекомендуют оперировать через грудную клетку.
Ответа не было. Разве хирург не слышал его? Исмаил закусил нижнюю губу. Конечно, было неразумно после утреннего инцидента навязывать свое мнение и в операционной, но он был обязан его высказать. Главврач продолжил операцию. Он попытался поправить диафрагму, но ничего не получилось.
Операция затягивалась, неудачи следовали одна за другой. У офицера, который давал больному наркоз, закружилась голова, и он чуть не упал без сознания. Кто-то другой встал на его место. Наконец, на пятом часу операции случилась катастрофа: у пациента вывалился наружу кишечник.
Главный врач, весь в поту, собрал его и кое-как уложил в брюшную полость и приглушенным маской голосом скомандовал: «Зашиваем!» Он повернулся к Исмаилу:
– Что ж, мы попытались. Дальше все в твоих руках. Поручаю тебе пациента!
Исмаил запротестовал в изумлении и гневе:
– Поручаете мне?! Но пациент четыре часа под наркозом, четыре часа на операционном столе, у него вывалился кишечник. Утром его уже не будет! Что именно вы поручаете мне?
– Этого я не знаю, – ответил главврач, – пациент твой, вот и все! Ты так хотел заполучить его сегодня утром. Работа не заканчивается постановкой диагноза, вычитанного в книгах. Если бы это было так, каждый был бы хирургом!
Несправедливость этих слов ошеломила Исмаила. Но он знал, что ответить ему нечего.
– Сделаю все, что в моих силах.
Когда он вышел из операционной, вся больница гудела: «Немцам конец». Весть о высадке союзников в Нормандии моментально разнеслась по коридорам и палатам.
Меньше чем через два часа Исмаил, как и предвидел, потерял пациента.
Однако, когда на следующий день он сообщил об этом главному врачу, тот, вопреки ожиданиям, отнесся к новости спокойно. Даже улыбнулся.
– Насколько я могу судить, ты и в самом деле хочешь стать хирургом. Если останешься здесь до увольнения и будешь помогать мне, это будет хорошей практикой перед должностью ассистента.
Глаза Исмаила загорелись. Узнает ли он что-то новое о хирургии от своего начальника – еще вопрос, но он наберется опыта и не будет тратить время впустую, как в Демиркёе.
– Спасибо, я постараюсь оправдать ваше доверие, – ответил он.
Исмаил был счастлив. Благодаря высадке американцев война почти закончилась. Скоро он снова увидит Фриду и посвятит себя делу, которое любил больше всего на свете. Уже совсем скоро.
Фрида подержала стетоскоп между ладоней, чтобы и без того напуганный ребенок не испугался, когда холодный металл коснется его кожи. Почему-то она вспомнила сейчас об Исмаиле. Никто не умел так ласково обращаться с детьми, как он.
Почти год прошел с тех пор, как закончилась его служба в армии, но вернулся ли он к Фриде на самом деле? Он сразу же начал работать с профессором Таджером в первой хирургии в клинике Джеррахпаша и вскоре сумел сделать себе имя. И только гордость за него облегчала Фриде тоску от продолжавшейся разлуки с ним. Исмаил почти поселился в больнице, нередко оставаясь там на ночь после тяжелых дневных смен. Так он заодно экономил деньги и время для своих занятий.
В их редкие встречи он рассказывал Фриде об «исследованиях», которыми они по ночам, после долгого рабочего дня, занимались вместе с Садыком, по счастливому совпадению принятым в ту же больницу.
– Мы подмазали старшую медсестру. Я пробую на трупах разные хирургические приемы или разрабатываю планы новых операций. Например, трансплантацию поджелудочной железы для диабетиков. Угадай, Фрида, что я сделал на прошлой неделе? Держись крепче! Я провел операцию на сердце, и этот человек выжил. Но должен отдать должное Садыку, идея была его, и я бы не справился без его поддержки и помощи. Повреждение левого предсердия. Один бедолага пытался покончить жизнь самоубийством с помощью ножа. Мы заставили пациента вдохнуть много кислорода и усыпили его наркозом с закисью азота под давлением. Мы сделали U-образный разрез, обращенный к грудине, отсекли третье и четвертое ребра от грудинных концов и, удалив их, добрались до сердца…
