Барон вновь пустил коня в галоп. Выставив вперед длинное копье, он склонился к самой шее своего коня и закрылся щитом, постаравшись не оставить никаких шансов противнику. Держа лук с наложенной на него стрелой в руках, Сашка одним движением, как разжавшаяся пружина, взметнулся вверх и встал ногами на седло. Конь его стоял на месте, не шевелясь. Публика замерла в абсолютном молчании. Сашка тщательно и неспешно прицелился, натянув лук, и, когда между соперниками оставалось чуть более пары десятков метров, спустил тетиву.
В детстве он обожал ходить в никулинский цирк на Цветном. И больше всего ему там нравились гимнасты-наездники. Ой, что выделывали эти бесшабашные ребята! Как оказалось, все эти цирковые трюки не выдуманы на пустом месте, не взяты из воздуха. За ними — многовековая традиция казачества, традиция, укрепившаяся в бесчисленных битвах, традиция совместной боевой работы наездника и коня. И теперь на глазах тысяч зрителей Сашка с изяществом и легкостью демонстрировал то, чему его обучил Адаш. Конечно, риск был огромен. Сашка понимал, что второй попытки у него не будет. Колчан со стрелами остался там, внизу, притороченным к седлу. Нагнуться и достать оттуда стрелу он уже не успеет.
Сашка спрыгнул с седла в одну сторону, конь прянул в другую, а между ними промчался заваливающийся назад барон. Стрела с булатным игольчатым наконечником вошла прямо в прорезь его забрала и, пробив шлем вместе с черепом, засела в нем. Проломив изгородь, конь барона вылетел в чистое поле, а его мертвый хозяин, выброшенный из седла, свалился на ристалище. Сашка поднял руки и низко поклонился публике, после чего подошел к поверженному противнику и поднял его щит. Подозвав свистом коня, он вскочил в седло и поскакал вдоль трибун, демонстрируя щит барона Монморанси. Стрелы, пущенные Сашкиной рукой, засели в щите, образовав букву «Д», первую букву имени великого князя. Такого рева многих тысяч глоток костромская земля еще не слышала.
Сашка остановился у великокняжеской ложи и, не дожидаясь, когда будет объявлен победителем, смело пошел наверх. Напрасно Некомат, размахивая руками, пытался утихомирить публику. Рев не стихал.
Великий князь поднялся на ноги, вслед за ним и его приближенные. Только теперь Некомат разглядел, что же за соперник был сегодня у барона Монморанси. Не теряя времени, он тут же спрятался за спинами Бренко и Боброка.
— В твою честь, государь, — произнес Сашка, подойдя к барьеру и протягивая ему щит Монморанси с торчащими в нем шестью стрелами. Только слепой мог не увидеть образовавшуюся букву «Д».
— Ты как посмел убить моего человека?! — гневно спросил Дмитрий.
— Таковы были условия поединка, — спокойно ответствовал Сашка. — А я и не знал, что ты иноземцев уже своими считаешь, братец.
Никогда Сашка не отличался особой кичливостью или заносчивостью. Рос обычным московским мальчишкой в обычной средней московской семье, в обычном московском спальнике. Ну, был его отец офицером ФСБ. И что? Да мало ли в Москве народу повыше да покруче его отца… А тут… Горячей волной кровь кинулась ему в голову, будто он действительно потомок ордынских царей, а не сын среднего московского служащего. Умом Сашка понимал, что не стоит ему переть в дурь, не стоит называть великого князя братцем, да еще и прилюдно, но поделать с собой уже ничего не мог. Что называется, закусил удила…
— Кто таков?! — взревел Дмитрий, хватаясь за меч. — Имя!
— Тимофей Васильевич Вельяминов! Что, не признал, брат? — Бренко, Боброк и Тютчев тоже ухватились за рукояти своих мечей, Некомат забился в дальний угол ложи, а Ольга окаменела, как изваяние, держа в протянутых руках венок, приготовленный для победителя. — Я, брат, прислан к тебе теткой твоей, моей матушкой Марьей Ивановной, да преподобным Сергием — о важных вещах говорить, о судьбах родины нашей. Говорю не сам по себе, а от имени и по поручению матушки моей и преподобного. Вез тебе, брат, от них письма, да в дороге у меня их похитили. А похитил вот он! — Сашка вытянул руку и пальцем указал на Некомата. — Змею ты пригрел на своей груди, брат. Я его видел вместе с Мамаем. Вместе они в Орду уезжали. Он же твоему брату Мамаю и деньги дал, он же в Царьград ездил — Михаилу ярлык на великое княжение отвозил.
— Не верьте, ваше величество! — раздался из дальнего угла ложи голос Некомата. — Все врет! Где доказательства? Преподобный Сергий не посылал его сюда! Это ложь! Хитрая выдумка бунтовщиков! Он брат главного бунтовщика, ваше величество, и сам бунтовщик! Обмануть вас хотят, в ловушку заманить.
Ближние к ложе зрители уже повскакивали с мест и во все глаза глядели на происходящее, почуяв, что что-то пошло не так — вместо награждения возникла какая-то ссора. И с кем! С самим великим князем! Остальные, не понимая, что происходит, недовольно свистели.
