В глубине души Сашка чувствовал, что надо бы сбавить тон, но то ли сам вид Дмитрия, крупного, грузного мужика с уже обозначившимся, несмотря на молодость, пузом, был ему неприятен, то ли его задела сплетня об особых отношениях князя с боярыней Тютчевой, то ли он за последние несколько месяцев действительно напитался феодальной спесью и гонором Вельяминовых, но вместо того, чтобы дипломатично повернуть беседу в более спокойное русло (видела бы боярыня Вельяминова, как справляется ее любимый сынок с дипломатической миссией), Сашка вдруг гаркнул:
— Уйми свою шавку, брат! Не то…
У Тютчева отвисла челюсть, руки безвольно обвисли, как плети. Дмитрий же, Бренко и Боброк потянули мечи из ножен. Время, как обычно бывало у спецназовца Ремизова перед смертельной рукопашной схваткой, потекло, как при замедленной съемке, чтобы потом свернуться и спрессоваться в самой схватке. «Перелетаю через барьер, крайнему — ногой в горло, Дмитрия — в сонную, тому, что в середине, — в глаза. В ложе тесно. Мечи выхватить не успеют. Потом воспользоваться чужим оружием — добить еще живых», — со скоростью компьютера диктовал ему мозг. Что будет дальше? Так далеко в тот момент он не заглядывал. Еще доля секунды — и замедленный фильм превратился бы в ускоренный.
Но тут Ольга Тютчева, словно выйдя из летаргического сна, потянулась к Сашке и надела ему на голову венок победителя, после чего трижды по-русскому обычаю расцеловала. Сашка опешил. Судя по всему, для всех остальных участников этой сцены поступок боярыни тоже стал неожиданностью. Той приятной неожиданностью, которая дала возможность всем не переступить роковой черты. Публика же возликовала, видя столь счастливое разрешение непонятной ей ситуации. Руки отпустили рукояти мечей, тела расслабились.
— Государь, я прошу у тебя встречи с глазу на глаз, — как можно мягче попытался сказать Сашка. — Мне есть что рассказать. Это действительно важно.
— Ты где остановился?
— У дядьки Федора.
— Жди. Пришлю за тобой. — Дмитрий развернулся и вышел из ложи.
Письмо было длинным. Кроме нескольких строк о Сашке, то есть Тимофее, и просьбы помочь ему, оно содержало целый ворох информации того сорта, которая обычно содержится в письме одной сестры к другой, учитывая, что они уже несколько лет не виделись друг с другом. Великая княгиня читала не торопясь, обстоятельно, видимо по нескольку раз перечитывая каждый абзац, иногда недоуменно морща лоб, а иногда улыбаясь. Сашка уже успел показать фокус двум непоседливым отпрыскам княгини, пройдясь за ее спиной колесом через всю комнату. И теперь пацаны, к ужасу своей няньки, пытались повторить увиденное.
Великая княгиня принимала Сашку по-домашнему. Из всей ее свиты присутствовала лишь боярыня Тютчева, которую, судя по всему, с великой княгиней связывали скорее дружеские, чем просто формальные, отношения государыни и придворной боярыни. Сейчас она стояла за креслом княгини и пожирала жадными глазами Сашку, вместо того чтобы читать письмо вместе с княгиней, выполняя ее просьбу. А Сашка, быстро нашедший, чем занять мальчишек, чтоб они ему не мешали, теперь сидел, как сфинкс, и в свою очередь пожирал глазами Ольгу. Почему-то именно сейчас, когда он своими глазами увидел взаимную дружескую привязанность Тютчевой и великой княгини, у него возникло твердое убеждение — Дмитрий может стараться, как хочет, но от Оленьки Тютчевой ничего ему не обломится. И все сплетни, утверждающие, что между ними что-то есть, — полная ерунда. Нет, со стороны Дмитрия, скорее всего, есть посыл, но со стороны Ольги — никоим образом.
Великая княгиня завершила чтение и отложила письмо, тут же свернувшееся рулончиком на столе.
— Государыня Евдокия Дмитриевна… — начал было Сашка, стараясь на этот раз быть как можно более вежливым и аккуратным.
— Да будет тебе, Тимоша, — прервала она его. — Будь моим младшим братцем. — Зови меня Евдокией или Авдотьей, но лучше — просто сестрицей. — Она лукаво улыбнулась и, подняв голову, обменялась взглядами с Тютчевой. — А заслужишь, сможешь звать меня Дусей.
«Черт их поймет, этих баб с их хитрыми переглядками, — подумал Сашка. — Что-то, похоже, она ей рассказала. Как я ее из полыньи вытащил? Или что-то еще? А разве было что-то еще? Не было. Или было? Вот так вот неверно истолкуешь эдакую двусмысленность и попадешь впросак. А мне нужно быть предельно осторожным и дипломатичным. Дело прежде всего».
Посыльного от великого князя с приглашением на переговоры они ждали день, ждали два, ждали три. На четвертый срочно собрали семейный совет и порешили — идти Тимофею к великой княгине с просьбой о помощи.
У входа на половину великой княгини охрана — стильные такие девчонки. Эклектичное сочетание белого меха, серебристых доспехов и белой кожи. И все это в дополнение к длинным ногам и симпатичным мордахам. «Прям Пако Рабан какой-то. Или Миучия Прада», — дерзко усмехаясь, мысленно окрестил их Сашка и, не удержавшись, легонечко двинул Адаша локтем в бок:
— Вот это охрана. Я б с удовольствием пошел в такую служить.
