— В шесть тысяч восемьсот восемьдесят третьем от Сотворения мира, — подсказал Лобову Сашка, стараясь хоть как-то загладить свою вину. Сказать, что он чувствовал себя виноватым, значило ничего не сказать. Он, спецназовец, разведчик с немалым боевым опытом, кавалер ордена Мужества, провалил, по сути, боевое задание. Это еще хорошо, что задание было на отработку и испытание приема и методов. Здесь его промашка не стала фатальной. Максимум, чем он рисковал, это собственной жизнью. Все равно. Как-то не очень… Сашке припомнилось, каким орлом он держался перед Лобовым, когда тот предложил ему поучаствовать в секретной операции: «Тоже мне, мститель нашелся… Защитник Отечества. Это ж надо было так обделаться, как салаге зеленому! Заявлялся орлом, а оказался цыпленком…» — Да и не норвежка она вовсе, она русская, хотя и живет в Норвегии, — добавил он.
— А в Норвегию-то тебя как занесло, дружок? — удивился Роман Михайлович и тут же, не удержавшись, взорвался: — Вера, сколько можно вас просить? Ну поройтесь в поисковиках — как перевести этот шесть тысяч какой-то год в нашу эру!
Вера, ошарашенная столь явной несправедливостью, не говоря ни слова, вышла из бокса. Сашка, прекрасно поняв, что причиной этой вспышки гнева был он, а отнюдь не Вера, сделал попытку сесть, но сил хватило только на то, чтобы приподняться, опершись на локоть.
— Роман Михайлович… Товарищ подполковник, я понимаю, что провалил задание и готов нести ответственность…
Все-таки восемь суток — это восемь суток. В боевой обстановке — целая вечность. Мало ли что здесь за это время могло произойти.
— Да будет тебе, Саша. — Лобов, приобняв Сашку за плечи, заставил его вновь лечь на кушетку. — Все нормально, успокойся. Это я сорвался из-за злости на самого себя. Чуть тебя не погубил. А до этого — такой прокол с Валентином! Парень едва жив остался. Нельзя было тебя в первый же раз отправлять в прошлое. Надо было сделать хотя бы пару-тройку учебных полетов, чтобы ты необходимыми навыками овладел. И на Веру я наорал зря. Пойду перед ней извинюсь. Ты лежи, отдыхай пока.
Но никуда Лобову уходить не пришлось, поскольку Вера вновь появилась в боксе и четко, по-военному доложила:
— Одна тысяча триста семьдесят пятый год.
— Спасибо, Вера. Вы меня извините, сорвался… — замялся Лобов.
— Бывает…
Чувствуя, что еще до конца не прощен, Роман Михайлович продолжил заискивающим тоном:
— Верочка, наверное, надо бы его покормить? А? Как вы думаете? Найдем мы что-нибудь для него в наших закромах?
— Ох, Роман Михайлович, — вздохнула Вера и покачала головой. — Что бы вы без меня делали?
— Сам не знаю, Верочка.
— Ладно. Сейчас посмотрю.
Вера вновь вышла из бокса. Примирение состоялось.
— Так как же ты оказался в Норвегии, Саша? — Теперь это был уже совсем другой Лобов — успокоившийся и расслабленный, можно даже сказать, вальяжный.
— Врага преследовал, Роман Михайлович. — Теперь говорить о своей жизни в четырнадцатом веке Сашке было неловко, как будто он там занимался сущей ерундой, в то время как здесь люди делали важное, серьезное дело.
Лобов хохотнул:
— Ого, ты даже там врагов завести успел.
— На самом деле, — Сашка тяжело вздохнул, — там все очень даже серьезно.
— Вот и ладно. Пусть они там решают свои проблемы, а мы будем решать свои, — многозначительно изрек Лобов и принялся излагать Сашке план дальнейших действий: — Твой первый испытательный полет приказываю считать успешным. Возможность перемещения в прошлое практически доказана. Все огрехи и недочеты мы учтем при подготовке ко второму полету. Там тебе придется искать вполне конкретных персонажей и взаимодействовать с ними. А попросту говоря, тебе придется их убрать. А сейчас — отдыхай. Неделю тебе на восстановление. Наберешься сил, восстановишь форму, потом — пару дней на подготовку — и снова в полет.
В принципе ничего нового для себя Сашка не услышал, примерно так он и представлял свою дальнейшую деятельность, но тут вдруг ему вспомнился Адаш, и на душе у него заскреблось по меньшей мере две сотни кошек одновременно. Стоило ему представить старого солдата, оставшегося с убогим Тимошей на руках за несколько тысяч километров от родины, как ему тотчас же стало стыдно.
— Роман Михайлович, — попросил Сашка, — а можно на себя в зеркало посмотреть?
Лобов, даже если он и удивился этой просьбе, то ничем не показал этого. Он выглянул из бокса и громким голосом справился:
— Верочка, а мы могли бы для Саши зеркало организовать?
Не прошло и десяти секунд, как в боксе появилась Вера с зеркальцем в руках. Сашке стоило бросить в него лишь один взгляд, чтобы убедиться — да, это он, Саша Ракитин, он же — старший сержант Ремизов.
— Решил удостовериться — ты это или не ты? — рассмеялся Лобов.
