Сейчас, при дневном свете из окна, можно хорошо рассмотреть россыпь драгоценных камней на его камзоле. Медный отблеск темных волос Алавара и внимательный взгляд его прищуренных, слегка раскосых глаз. Казалось, он постоянно насмехается над миром, смотря на всех снисходительно и пряча в уголках губ улыбку.
Алавар Вейн не сильно изменился с последнего раза, когда я его видел.
— Примите мои соболезнования, ваше величество, — тем временем рассыпался в вежливых речах Алавар. — Кончина короля стала неожиданностью для всех нас.
— Я надеюсь.
Гость нахмурился от пары небрежно брошенных слов, а я невольно положил руки на спинку кресла Элерис, жалея, что не могу на ее плечо, чтобы остановить от слишком резких слов. Я понимал, что она подозревает Вейнов в причастности к смерти отца, но не стоит бросаться обвинениями.
Но Элерис и не собиралась.
— Прошу простить меня, милорд, — вздохнула она, — вы правы, эта смерть стала большой неожиданностью. Никто в замке до сих пор не пришел в себя.
— Надеюсь, убийцу найдут и накажут.
Алавар бросил быстрый взгляд на меня, как будто показывал: я знаю о слухах. Конечно, он знал. Он бы не приехал, не собрав все возможные сплетни.
— Не сомневайтесь, — голос Элерис не скрывал металла и звенел, как цепочки, увивающие ее платье.
— Я пришел заверить вас в верности Дома Вейнов.
— Не рано? Дома принесут мне Клятву на официальной церемонии.
— Конечно. Если не против, будем считать, что я прибыл на нее чуть раньше.
Через неделю. Накануне в церемониальном зале собрались представители только нашего Дома, мелкие дворяне и аристократия. Через неделю же пышная церемония, на которую съедутся представители других Домов и принесут клятвы королеве. И вот уж где придется быть во всеоружии.
Элерис кивнула:
— Будьте моим гостем, лорд Алавар. Ваши родственники прибудут к церемонии?
— Да, дела позволяют отлучиться отцу и брату только на день.
Как бы не так! Я почти не знал старшего брата Алавара, но говорили, он точная копия отца. А Треус Вейн — ворчливый, но очень умный старик, в свое время не посягнувший на трон только из-за того, что он был начисто лишен магического Дара, так ценимого среди Вейнов.
Именно поэтому пусть его старший сын — наследник Дома Вейнов, всем прекрасно известно, что Алавар имеет не меньший вес. Как единственный из этих троих, кто стал полноправным магом.
— Я рада лояльности Дома Вейн, — сказала Элерис. — Но знаю, что прежде всего вы заботитесь о своих интересах. Так что привело вас в Тарн за неделю до официальной церемонии, лорд Вейн?
После витиеватого этикета Дома вели дела по-разному. Кто-то, подобно торговому Дому Руарисов, увлекался долгими беседами, в которых легко можно запутаться, о чем на самом деле идет речь. Но Элерис Крандор, подобно отцу и другим Крандорам прошлого, предпочитала говорить напрямую.
Алавар ничуть не изменился в лице, продолжая мило улыбаться. Он даже не отреагировал на титул, который ему не полагался: лордом Вейном могли именовать лишь его отца — иногда старшего брата в знак того, что именно он наследник.
Но Элерис знала, каким уважением пользуется Алавар и подчеркнула это.
— Хотите начистоту? — Он пожал плечами. — Хорошо. Вы взошли на престол неожиданно и в весьма юном возрасте. Но достаточном, чтобы править. И вы — законная королева Менладриса. Но рано или поздно вам будет нужен супруг. Как думаете, в сколько светлых голов в Домах придет эта мысль? А сколько у них неженатых благородных представителей? Церемония Клятвы превратится в смотрины.
— Я не собираюсь выходить замуж.
— Пока. До тех пор, пока на вас не насядут жрецы, ваше величество. А вам придется с ними считаться, осмелюсь напомнить, власть Дома Крандор всегда основывалась на поддержке жречества. И самом большом войске, чего уж там.
Я почти ощущал, как Элерис хочется обернуться и посмотреть на меня. Она поняла, к чему клонит Алавар, но не была готова к подобному разговору. Она всего лишь вчера приняла вассальную клятву своего Дома. И три дня назад мы смотрели, как тело отца запечатывают в склепе. Под песнопения тех самых жрецов, под удушливый аромат лилий и благовонных смол.
Когда Алавар произносил следующие слова, он не смотрел на меня.
— Все знают о слухах про личную жизнь, ваше величество. Но всем плевать. Имеет значение только то, на чью голову вы водрузите корону.
— Но мой муж даже не будет обладать полнотой власти. Я — наследная королева. И после моей смерти он не останется на троне.
— Но муж королевы — король.
У Крандоров всегда были наследники мужского пола, и проблемы не возникало. Но отец умудрился сделать единственного сына бастардом, не имеющим, по сути, власти и титула — и уж тем более каких-либо притязаний. А безумная Азалин родила только дочь.
Полноправную королеву Менладриса. Принявшую корону в тот момент вчера, когда зазвучали первые клятвы. Тот, кто станет ее супругом, не будет полноправным владыкой… но Алавар прав, муж королевы — король.
— И Дом Вейнов не хочет быть последним при этом, ваше величество.
