Я знал, что Элерис сопроводят в Храм гвардейцы, а я хотел успеть показать маятник Алавару. Но тот уже покинул комнату — тогда я решил, что возможно, мне сможет помочь наш придворный маг.
Сол Лиссири одергивал рукава камзола и переминался с ноги на ногу.
— У нас мало времени, — сказал я. — Но помоги мне: знаешь, что это?
Нахмурившись, Сол взял маятник с моей ладони, покрутил в руках:
— Почему вы думаете, он может иметь значение?
— Потому что слишком необычная вещь для отца.
— Это было в его покоях?
Как я понял, в ответе Сол не нуждался. Он уже сосредоточенно вычерчивал нам камнем какие-то знаки, которые слабо светились. Впервые я увидел перед собой не просто юнца, а сосредоточенного мага.
Кивнув собственным мыслям, Сол сказал:
— Думаю, это было артефактом. Сейчас в нем нет силы, но следы остались.
— Что он мог делать?
— Судя по следу, был способен разрывать магическую вязь.
Например, брешь в защите замка. Но я промолчал, не решаясь озвучивать предположения. Что ж, мы и до того знали, что Лорек Баррис подточил магическую защиту.
— Еще может быть маячком, — сказал Сол. — По нему удобно сосредотачиваться магически.
Например, чтобы попасть через заботливо сделанную брешь в королевскую спальню.
— Сейчас в нем нет силы? — уточнил я.
— Нет.
— Тогда оставь и пошли. Пора на Церемонию.
Элерис решила проводить ее не в тронном зале, а в Храме, чтобы показать, что боги на нашей стороне. Четкого регламента у Церемонии не было, а праздник в зале назначен на вечер.
Мы шагали мимо окон, выходящих во внутренний двор, когда Сол Лиссири неожиданно спросил:
— Я не нравлюсь лорду Алавару?
— Конечно, его же приставили тебя направлять.
— Мне нянька не требуется.
— Это королевский замок. Заявления тут никому не нужны, доказывай делом.
— А вы не ходите вокруг да около, милорд Киран.
— Я хожу только вокруг противника, прежде чем наношу удар.
— Я еще докажу свою полезность!
Горячность, с которой Сол Лиссири произнес последние слова, одновременно и удивила, и не могла не восхитить.
— Сколько тебе лет, Сол?
— Шестнадцать. Но это ничего не значит!
— Это значит, что опыта тебе еще придется набираться. На собственных ошибках, скорее всего.
— Или умереть. Я отлично понимаю это, милорд Киран.
— Что ж, значит, Нира Ялавари не так уж плохо обучила.
— У меня были другие наставники в Ордене. Ялавари… возможно, она просто хотела досадить лорду Алавару. И вам.
Нам-то уж точно. Но я не стал говорить вслух, что такой неопытный придворный маг — это балансирование Ордена Магов на тонкой грани, по одну сторону которого оскорбление королевского Дома. Но наверняка Сол Лиссири и сам это понимал.
— Почему Ялавари так ненавидит Алавара?
Я не очень рассчитывал на ответ, или что Сол поведает что-то интересное, но он неожиданно сказал:
— Лорд Алавар силен, умен и принадлежит к могущественному Дому. Леди Ялавари просто боится. А он… ни для кого в Ордене не секрет, что именно леди Ялавари отправила на провальную миссию девушку-мага, в которую был влюблен лорд Алавар.
— Зачем отправила?
— Какие-то свои счеты. Леди Ялавари очень злопамятна и мстительна.
— И что случилось с той девушкой?
— Она погибла.
Слишком грустная история для радостного дня Церемонии. Но теперь я мог понять, почему Алавар так не любит Ниру Ялавари и готов поверить, что она поддерживает любой заговор. И с одной стороны, приятно, что у Алавара есть личное. А с другой, его выводы о магах и Ялавари могут быть затуманены собственными эмоциями.
Мы вышли из замка, и я впервые увидел натянутые полотна ткани, до самого Храма неподалеку. Они скрывали от капель дождя, добавляли праздничного настроения, и я знал, что после Церемонии именно здесь будет праздник для простых горожан и аристократов, а вот к вечеру в тронном зале останется знать.
Храм украсили не только традиционными цветами, но и нитками бус. Они увивали колонны, лежали вокруг жертвенных чаш, украшали угли с тлеющими благовониями. Весь огромный Храм заполняли люди и приподнятое настроение. Сюда допустили только представителей Домов и их свиты, но и это оказалось огромным количеством.
Сол куда-то исчез, я кивнул Нире Ялавари в роскошных одеяниях, заметил Алавара, явно ведущего светскую беседу с Таль Мар-Шайал.
И она, и брат теперь свободно передвигались: предатель из людей Джагена признался, что ему было приказано убить господина кинжалом с розами. Он оказался крепче Лорека Барриса и не назвал имени приказавшего — так что официально предъявить Уртару обвинения мы не могли.
Но Джаген и без того знал, что это его отец. Поэтому заверил нас, что принесет клятву. О большем поговорить с ним времени не было, но я собирался заняться этим сразу после Церемонии. Долгие празднования располагают к светским беседам, особенно если его отец помог умереть моему.
Передо мной расступались, узнавая, и я занял свое место рядом с троном — его поставили перед алтарями Первозданных богов, и Верховный Жрец Таланис Рен встал за троном слева, а я — справа.
