Мне стоило промолчать, но я не удержался:
— И кого бы ты выбрал?
Алавар только прищурился и сделал несколько глотков местного пойла. Я не настаивал на ответе: мне тоже не очень хотелось знать. К тому же я никогда не любил отстраненные рассуждения, которые не имеют под собой реальной основы.
— Как там Сол? — спросил я. — После обряда правды.
Алавар только отмахнулся:
— Оклемается. Надо же ему учиться.
— Мне показалось, он справился.
— Да. Всех магов учат обряду. Но Сол Лиссири никогда его не проводил.
— В Ордене нет… практики?
— Практику маги находят сами.
Невольно мне подумалось, что Алавар в этом деле явно чувствовал себя увереннее. Сколько обрядов правды провел? А он будто угадал мои мысли и хмыкнул:
— Поверь, мне приходилось и делать обряд правды, и пытать людей.
— Не сомневаюсь.
— Я давно закончил обучение. И как благородному отпрыску, мне не требовалось ждать, когда кто-то вроде Ниры Ялавари назначит меня. Аристократы-маги всегда служат своему Дому. Если только сами не захотят иного.
— Насколько я знаю, ты не проводил всё время в замке Вейнов.
— Нет, конечно. Хороший маг найдет, чем заняться.
— Пытать людей, например.
Внезапно улыбка исчезла с лица Алавара. Он не поднимал глаз от кружки, но серьезно спросил:
— Ты когда-нибудь видел мага в бою?
Я видел. И когда Алавар поднял глаза, чтобы на меня посмотреть, он это понял. Всего лишь небольшие стычки на границе с Канлакаром, но с нами тогда оказался маг и его заклинания, способные крошить кости. Интересно, если такое может магия, то что насчет Дара? Хотя память услужливо подкидывала развороченное поле и сыплющийся с неба пепел, я все-таки отказывался признавать, что Дар такое может. Ему помог артефакт.
Хотя маги тоже пользуются артефактами.
— Что с ним стало? — спросил Алавар. — С тем магом?
— Он умер. Не рассчитал нагрузку.
— Да, так часто бывает. Поэтому маги предпочитают более… мирные занятия.
Я помолчал, но всё же спросил:
— Ты говорил, более сильный маг способен «покопаться в голове» того, кто слабее. Может, все-таки попросить Ялавари?..
— Да ни в жизни! — Алавар поднял кружку и осушил остатки, плескавшиеся на дне. Поморщился. — Ялавари только рада меня угробить, а потом скажет, что так и было.
— Не преувеличивай.
— Ничуть. Она отлично знает, что, если бы не смерть короля, она бы уже не была Верховным Магом.
— Ты собирался…
— Думал.
Я вспомнил, как Алавар рассказывал, что Верховным Магом можно стать либо бросив вызов нынешней главе Ордена, либо после ее смерти.
— Поэтому Ялавари тебя ненавидит, — сказал я, снова разливая.
— Сейчас ей плевать на меня. И… мне даже винить некого. Сам сглупил и не посмотрел вовремя тот артефакт.
Он почти залпом ополовинил кружку и закашлялся. Выругался и все-таки придвинул тарелку с едой.
Я хмыкнул:
— Теперь понятно, почему ты ругаешься так, как даже не все моряки умеют.
— Ты мне льстишь. До моряков далеко. Но да, в Ордене учатся самые разные дети, да и позже я видел много людей. Хотя не буду скрывать, отец позаботился об образовании, достойном младшего сына Вейнов. В замке Дома я тоже провел достаточно времени. Или ты считаешь иначе?
Я не считал. И мы выпили еще.
Когда закончился первый кувшин, Алавар спросил:
— Нет, ты что, серьезно никогда не думал стать королем? Почему?
Я только пожал плечами:
— Я видел, что это такое. Это не власть. Это ответственность.
— Ага, поэтому не против, что она ляжет на твою сестру.
— Элерис рождена для этого. А я рожден для меча.
— Тебе просто слишком нравится махать этим мечом. И ты не хочешь его на что-то менять.
— Да.
— Так выпьем за это!
На самом деле, я вовсе не хотел напиваться. По крайней мере, не настолько, чтобы не контролировать ситуацию. Но Алавару это явно требовалось, поэтому я только отмечал, когда он наливал местного пойла, но сам предпочитал всё чаще пропускать очередные тосты.
Наконец, когда мы опустошили все кувшины, то вышли наружу. Ночь обдала нас сгустившейся тьмой, прохладой и острым запахом пряностей.
— Фу, — поморщился Алавар. — Тут всегда так воняет?
— Корабль из Канлакара, они возят пряности.
Прищурившись, я попытался сориентироваться по огням, где может быть огромное южное судно. Но слышал только поскрипывание снастей и совершенно не мог понять, в какой они стороне.
— Ты уверен, что стоит возвращаться в замок? — хихикнул Алавар.
Я честно ответил:
— Нет.
Алавар привалился спиной к бревенчатой стене трактира и явно не собирался никуда идти. Я попытался ощутить Элерис: я не говорил ей, что мы поедем в город, и не хотел, чтобы она волновалась, почему ни меня, ни Алавара нет ночью в замке.
Но ничего не выходило, только смутные неясные образы, и Дар внутри казался чем-то скачущим, нестабильным. Я никак не мог привести мысли в порядок.
Прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Так вышло получше, но все равно далеко от четкости. И всё же я почувствовал, что Элерис поняла меня.
А когда открыл глаза, то увидел Алавара, успевшего достать кинжал. Всё еще прислоняясь спиной к стене трактира, маг посмотрел на меня:
— Ты ведь можешь лечить.
— Алавар, чтоб тебя! Я не контролирую Дар.
— Но можешь! Только нужен стимул.
