- Тех, что на солнышке оттаяли, предки наши велели выкорчевывать из пятна, вывозить и судить обществом, - объяснял он Степан Ивановичу. - Но поскольку общество на работах - тем старцы занимаются, кто рассудком крепок.
- Из тех, кто видят ясно и глубоко - вторил ему Федор.
- Отцы наши нам наказали с городскими разобраться...
- За лжемудреные слова, - уточнил Федор. - Пойдем, глянем - как...
6.
Лучше бы не глядел...
- Че делаете то?
- Как че? - удивился мужичек. - Вяжем. Вишь - одна нога к одной, другая к другой...
- И че будет?
- А это по разному. Бывает только ногу из бедра выворотит. А чаще удачно половинит - враз потроха высыпаются.
- Че делаете-то?!
- Ну, я ж тебе сказал, а ты все ладишь одно и то же. Лежи теперь, гляди в небо. Небо-то оно красивое. Давно, небось, не любовался...
- Че делаете-то?!!
- Тьфу! Вот заладил... Душу будем освобождать!
Степан Ивановичу стало дурно. Особенно когда березы распрямились, вздрогнули, взлетели вверх... и часть кишок с куска покрупнее свесилась аж до самой земли.
Не таким он себе представлял великий страшный суд, если быть честным - он его совсем не представлял. Но не так же! Не судим бородатыми мужиками. Делово с подходом...
Старший (Степан Иванович понял так - что бригадир) похаживал, трогал березы.
- Второго к тем же вязать?
Но старшой все переходил, прикладывая ладони к стволам, от дерева к дереву - слушал...
- Эти больше не гибать - пусть отдохнут, потрудились - будя! А вот та пара в самый раз.
- Может место поменять? Устали березки и пованивает...
- И еще одну рощу засрать? Весь лес испоганили - убирать кто будет?
- А з-з-зверье, - сквозь зевок сказал мужичек. - Здесь сейчас лисьих нор знаешь сколько?
- Прибирайте лучше! Что лис приваживаете, хорошо - их мясо все одно поганое, только шкура к делу и гожа. Зимой приду за шапкой.
- Никодим сказывал - эта зима теплая будет.
- Тогда следующей приду... Куда торопитесь? На наш век хватит. И детям нашим их прибирать. И детям детей.
- Ды-ак от-та-ива-ивают же!
(Оказывается мужичек заикался, походило, будто зевал одновременно.)
- Нынче быстрее оттаивают, чем раньше, - подтвердил Василий. - Четвертый ходюнчик с весны!
И кивнул на Степан Ивановича.
Степан Иванович сжался.
- Смешные хоромы у вас, - сказал бригадир. - Жили на головах друг у друга. Небось, и гадили друг на дружку-то...
Степан Иванович попытался объяснить...
- Да я не про то! - отмахнулся, - Ясно, что в посуду гадили. А друг на дружку гадили от зависти. Или чтоб повыше сесть. Раз живете друг над дружкой, то уже иными быть не можете - то в крови у вас.
И все не мог успокоиться.
- Это же каким придурком надо быть, чтобы позволять топтаться над своей головой. Городские! Живут один у другого на головах. Разве позволишь, чтобы на дереве над тобой лешак притаился? А эти даже и не упомнят - кто у них поверху, кто понизу - уж спрашивал...
И спросил Василия.
- Ходюнчика вашего тоже к березкам? Или за висюльку? Что старцы-то велели?
- Отсрочка у него...
- Ну-ну, - усмехнулся в бороду Старшой.
7.
- У баб свой суд - свои ведуньи. Мы ихних дел не касаемся
- А стриженного?
- Обыкновенно. За висилочку его, ту самую, которую ублажал бездумно, то есть, аккурат за место коим думать стал, подвяжут к коромыслу, и опять-таки бережно...
- Это чтобы не растрясти, не сорвать до времени, - встрял, уточнил Федор
- ...подвесят над ямой с кольями.
- Надолго?
- Пока сорвется - обычное дело...
- А за что... обычно - за писун?
- За то, что покупал любовь, либо соблазнял посулами, которые потом не думал выполнять, - как по писаному ответил Василий.
Степан Иванович еще поспрашивал, понял так, что посулы, которые не выполнялись, к импотенции не имели отношения... и уже чуточку успокоился. Попытался выяснить - к каким конкретно сироткам имело отношение покупка их услуг...
- Ну что ты привязался - в вашем миру и при живом отце дети сироты!
- Старцы в душу глянут и подсчитают.
- А молодому?
- Это енеральскому сынку? Ясно - за писун и делов. А внизу колья тонкие. Столько кольев - сколько девок попортил.
- Когда много кольев плохо, - назидательно сказал Василий. - Слишком часто стоят - кончаются на них долго...
- Но ты не беспокойся. Ты женатик - вижу. А если налево ходил... так кто ж в своей жизни не ходил? Природа у мужика такая. Но вот коль женился не по любви, не по жалости, а для того, чтобы повыше сесть, тогда плохи твои дела.
И Федор попытался заглянуть в глаза Степан Ивановича.
Степан Иванович отшатнулся.
- Это он так глаз свой разминает - в старцы метит! - усмехнулся в бороду Василий. - Старец Никодим сказывал, что в иные дни у него уже через раз получается. Тут вот в чем дело... Если старец правым глазом на человека взглянет - высмотрит, что человек этот из себя представляет, все нутро его - душу до донышка, все язвы ее. Левым уже то, что человек сам о себе мнит, каким свое "я" выпячивает миру. А ежели две картинки наложить, по разнице враз поймешь - совестлив ли человек, сколько ее в нем, да какова она.
