- У меня вот ничего не получается, - пожалился, - все время картинки западают перемешиваются - не поймешь, где че. Тут талант нужен, чтобы одно от другого отличать...
- Ведун - он потому ведун, - добавил со вздохом, - что каждого видит насквозь... до донышка!
8.
Получив отсрочку "не знамо от чего", Степан Иванович, что говориться "засучил рукава". Выкорчевывал тела "жмуриков" (словцо с его легкой руки привилось - мол, "жмурятся от солнца"), и уже подумывал - как бы применить к этому делу какой-нибудь передовой метод, чтобы еще более перевыполнять урок, но, как назло, ничего из старой памяти не всплывало... И раньше-то был не болтуном, а сейчас еще более научился красиво слушать, удивленно вскидывать брови, поддакивать и охать. От сна на сене, да работе на воздухе окреп. Когда спрашивали о чем-то, отвечал не спешно, продуманно, с местным говором. Как и все отпустил довольно складную бороденку - "по положению" (т.е. не длиннее, чем можно зажать в кулаке у подбородка).
Только с трусами не расставался, и трусы эти стирал сам, думая о чем-то своем...
Комару, который наконец-то кусил, обрадовался как родному, но уже следующих лупил нещадно...
Однажды понял, что проснулось мужское естество.
Каким образом поняли, почувствовали это остальные? Но оттаяли остатки отчужденности. Впервые накрыли ему за общим столом...
"Корень жизни в нем есть, вызревает, а, значит, волен он в себе!" (Хороший ли корень, худой - не разбирали.)
Легкий хмельной напиток с привкусом меда выставили на стол. Женщины и совсем молодые "нетроганые", как бы невзначай норовили задеть бедром, хихикали в рукав, а разнося посуду, без особой причины тянулись через голову Степан Ивановича, касались грудью... отчего тот чувствовал свой "корень жизни" особенно остро.
Мужики усмехались в бороды...
Семья была большая - тридцать с лишним человек (Степан Иванович никак не мог сосчитать всех), приходили и уходили, кто в ночное (понимал так - в ночную смену), кто на другие работы - большей частью выполнять "уроки" и пополнять припас.
В баню ходили сообща. Взрослые и малые обоего полу уже перестали смеяться тонкокожей бабьей округлости Степан Ивановича. От работы тело его налилось, непроходящая ломота внезапно стала приносить удовольствие, плечи расширились.
Избегал только Федора - нехорошо ему делалось от его прищура.
- Хамелеон он! - объявил как-то Федор во всеуслышанье и сплюнул в ладонь.
(Плевать на Землю-кормилицу возбранялось)
- Хамелеон он и... портки себе сам стирает!
9.
Степан Иванович овладел ею, как здесь было принято - по-простому, потом по-особому (из прошлой жизни, и обстоятельно, как привык делать все). И по третьему разу решил порадовать (чего с ним прежде никогда не бывало, чтобы подряд!) Третий уже, чтобы ей удовольствие доставить - то, как жене нравилось...
- Сними черешок с груди, - потребовала глухо...
10.
...Небольшая впадина, ложбина на черном, свежевспаханном поле. От рыхлой мягкой земли исходило дневное тепло. Степан Ивановичу показалось, что воздух здесь особо плотен.
Размотала платок, отбросила в сторону, нож блеснул в неровном лунном свете.
Степан Иванович вздрогнул.
Распорола ножом свою рубашку - от ворота до ног. Сунула нож Степан Ивановичу в руки - блеснул драгоценный камешек на рукояти...
- Иди! - сказала.
- Куда? - не понял Степан Иванович.
- К себе! Иди. Не пройти тебе урока. Не ведунья - но вижу - не пройти.
- Иди! - снова, но уже глухим чужим голосом.
Иван Степанович покрутился по сторонам, не понимая.
- Зажмурься! Думай о том, чего хочешь! Режь перед собой и иди. Иди к себе! Иди! Режь время, миры... по живому режь.
Как-то само собой подумал, что так и надо. Зажмурился до боли, полоснул ножом перед собой. Неловко полоснул, потом еще и еще, наливаясь неожиданной злостью... Почувствовал ли, показалось, то как на пальцы брызнуло горячим, липким? Пригрезился ли болезненный вздох?.. Боялся раскрыть глаза...
И тут резануло шумом, пахнуло древним масленичным угаром, знакомой пылью, и...
* * *
- Ну, так точно, что ничего этого не будет? - еще раз спросил Степан Иванович.
- Не будет - не будет! Держали вас за городом, кололи наркотики, наводили гипноз. Секта такая: "Братья во времени". И даже не совсем она, а скорее ее радикальное ответвление. Тут такая гремучая смесь - и друиды, и русичи-валькиристы, и - мать их ети! - всякие боевики от группы "Русский Кукиш" и "Хрен Вам". Начитаются Алексеева, Никитина, бог знает кого! Кстати, тоже пойдет под суд, бородач этот... как и остальные со своими бредовыми идеями. Напридумывали параллелей развития России - сволочи! Занимаемся вплотную, скоро будем брать всех, явки выявлены, руководство вычислено... Разом будем брать! Ни один не уйдет!
Нож, лежащий на дубовой столешнице, притягивал взоры. К острому как бритва голубому лезвию по всей длине лепились три серебряные полоски. Крестообразная рукоять заканчивалась головой какого-то мифического животного, один глаз которого чернел пустой впадиной, другой сиял осколком радужного кристалла.
