Что сейчас происходило в душе Крутова, сказать было сложно. За всё время беседы на его лице не дрогнул ни один мускул. Он казался настолько безмерно спокойным, будто был сделан из гранита, точно скала, стойко противостоящая любым ударам ураганного ветра. А что же было внутри? Досада? Возможно. Горечь от того, что не успел завершить то, что хотел? И это тоже возможно. Уныние? А вот это вряд ли. Да, враг нанёс удар сокрушительной силы, но Крутов не собирался сдаваться. «Мы ещё поборемся», – подумал он, провожая президента холодным взглядом – Путин должен был встретиться с посланниками Меридиана и не стал дожидаться, пока Сергей Иванович осмыслит всё произошедшее.
- Кажется, вас только что уделали по самое «не хочу», – вывел Крутова из задумчивости немного ироничный голос.
- Помяни чёрта, – пробормотал Сергей Иванович, обернувшись – на него снисходительно смотрел, одетый в свой традиционный чёрный плащ, Странник собственной персоной. Он вальяжно расселся во вращающемся кресле у одного из пустующих рабочих столов и раскачивался влево-вправо.
- Умеешь же ты выбирать самые неподходящие моменты, – пробурчал Крутов, пожимая руку Страннику. В зал меж тем возвращались те, кто покинул свои посты, чтобы не попадать президенту под горячую руку. Вернулся и Васильев. Как ни в чём не бывало.
- Да, друже, не ожидал я такого, – пожал он плечами, как бы извиняясь.
- А я, пожалуй, ожидал, – ответил Крутов. Тут Васильев, наконец, обратил внимание на Игоря, всё ещё сидевшего в кресле.
- Неужели вы…, – учёный не договорил.
- Он самый, – кивнул Игорь, вставая и протягивая руку Васильеву.
- Итак, какими судьбами? – после приветствия спросил Крутов. – И постарайся не шутить. Ты ведь никогда не появляешься просто так… По крайней мере в последнее время.
- Мда, мой юмор – на любителя, – усмехнулся Игорь. Но было в этой его усмешке что-то неестественное, как будто он делал это через силу. – Вы правы – я здесь по делу. По вашему делу, Сергей Иванович.
- То, о чём мы говорили на той встрече?
- Да. К тому же всё сложилось так, что я смогу одним махом решить не только вашу проблему, но и существенно продвинутся в достижении своих целей, – Игорь замолчал. И вновь Крутову показалось, что он хотел сказать что-то ещё…но не решался. Как будто что-то тяготило его. Это настораживало.
- Я отчётливо слышу «но», – молвил Васильев, переводя взгляд с Игоря на Крутова.
- Оно есть, – помедлив, ответил Странник. – Решение, которое я могу предложить, вам не понравится. Очень не понравится. Но другого у меня, к сожалению, нет, – то, о чём он собирался рассказать Крутову, не нравилось ему самому. Не нравилось настолько, что даже сама мысль о том, ЧТО следует сделать, разрывала его душу, причиняя сильнейшие страдания и муки совести, подобно тысячам железных крючьев, рвущих плоть. Он хотел бы найти другой способ. Вновь перебрать все возможные и даже невозможные варианты решения. Снова всё перепроверить… Но времени на это уже почти не оставалось. Он чувствовал это. А ещё он чувствовал, как в душе у него всё напряжено, как это напряжение растёт, словно в сжимающейся пружине, готовой вот-вот выпустить затаённую в ней энергию. Это предчувствие перемен, чего-то очень важного, значимого, что должно было вскоре произойти. А может, всё это – лишь слабые попытки оправдаться в своих собственных глазах потому, что он просто не захотел выбирать другой способ, остановившись на чудовищном, но более простом способе решения проблемы? Имеет ли он право делать то, что задумал, ведь до сих пор все его действия так или иначе приносили лишь беды этой Земле, Меридиану и многим другим мирам? Кто он такой, чтобы принимать подобные решения, чтобы делать всё это? Кто он такой, чтоб бросать вызов самому Богу, называясь судьёй и беря в свои руки право карать и миловать, воруя его у Создателя?
Он – всего лишь человек. И этого не изменить…
- Что вы собираетесь делать? – строго и настороженно спросил Крутов, поняв, что Странник молчит неспроста. И это понимание заронило в сердце бывалого воина серьёзную тревогу.
- Я не отвечу на ваш вопрос, – поднял на него полный тоски и внутренней боли взгляд Игорь, всё ещё продолжая бороться в душе с самим собой, со своей худшей, тёмной частью. – Ни вы, Сергей Иванович, ни кто-либо другой не должны в этом участвовать. Это только моя ответственность.
- Что вы собираетесь делать? – голос Крутова лязгнул металлом. Васильев невольно вздрогнул.
- Я… я уже делаю, – сказал Игорь, и тотчас растаял, развеялся как туман! И в тот же миг все приборы в зале управления ожили, взбесились, заиграли огоньками, заискрили, зашумели, а в камере перемещения, которая была хорошо видна через обзорное окно, зажглись сигнальные огни, предупреждавшие о том, что портальная установка активирована и готова к работе. Секунду спустя у установки буквально из воздуха возник Странник. Крутов тотчас бросился к интеркому громкой связи:
