Кёршнер: Но сейчас они тебя слушают.
Сын: Да им только бы за мной следить, заторчал я или не заторчал, да руки мои осматривать.
Кёршнер: Они тебя слушают.
Сын: Они делают только то, что они хотят.
Кёршнер: Сейчас они готовы тебя выслушать, они слушают тебя. Расскажи своим родителям, через что именно тебе пришлось пройти.
Подталкивание молодого человека выразить свои чувства может быть ошибкой, если психотерапевт делает это, исходя из убеждения, что выражение чувств может решить проблемы. Любой зависимый, который проходил групповую психотерапию, отлично умеет это делать, но к достижению необходимых результатов лечения это имеет крайне отдалённое отношение. Это, конечно, может сделать сеанс психотерапии более ярким, но зато существенно затруднит достижение необходимого соглашения между членами семьи. В данном случае психотерапевт поддерживает наркозависимого в выражении его тоски в надежде, что это поможет преодолеть пропасть между пациентом и его родителями. Он доказывает больному, что предположение о том, что родители никогда не смогут понять, насколько тяжело их сыну сражаться с наркоманией, не всегда является верным.
Кёршнер: Так ты можешь рассказать своим родителям, через что тебе пришлось пройти?
Сын: Это ад, просто ад!
Кёршнер: Хорошо. И в чём он заключался?
Сын: Ну, знаете, ты можешь ходить сухим сколько угодно, но ты только слышишь слово «есть доза» - и всё пропало. И я вообще молчу об улыбке мисс Героин.
Кёршнер: Так ты был сухим, ты не употреблял…
Сын: Мисс Героин… Когда уколешься, то…
Кёршнер: Так сколько ты был сухим?
Сын: Два месяца.
Кёршнер: Хорошо.
Сын: И я сам просрал это. Вот Тони или Мэрион молодцы – они могут уколоться, а потом не сесть на систему. А я баран.
(Позже в этом сеансе)
Кёршнер: Так что ты будешь делать после того, как найдёшь работу? Насколько я понимаю, ты хочешь трудоустроиться, заработать денег и съехать от родителей – ты так планируешь?
Сын: Я не хочу никуда съезжать.
Кёршнер: Не хочешь никуда съезжать?
Кёршнер:: Ему (кивает на отца) нужна моя помощь. Им обоим нужна моя помощь. Так же, как и я нуждаюсь в их помощи.
Кёршнер: Так погоди, это другой вопрос. Мы же с тобой обсуждали это, и ты собирался жить сам?
Сын: Да он говорит, что может помереть в любую минуту, и я думаю, что это так и есть. Я слишком завяз в своих проблемах. Я убегаю от себя самого, погружаясь в проблемы родителей – чтобы меньше нервничать. Но это не спасает меня от моей придури. Торчать и одновременно думать о том, как помочь своим родителям, может только сумасшедший.
