Больше они не разговаривали, а только двигались и двигались вперёд. Рассвело, они поели на ходу, не слезая с сёдел, походных галет с кусочками сушёных фруктов, запивая их холодной водой из фляг. Тсан всё прислушивался к себе, стараясь хоть что-то уловить от Айни, какое-то ощущение или видение, но в мыслях его было одиноко и тихо. Судя по молчанию, Варкалис тоже ничего не видел. Он боялся гадать о том, что это может значить, Айни мог быть без сознания, убит или в таком шоке, что ничего не воспринимал. Ощущение извне пришло во второй половине дня. Тсан внезапно увидел себя, стоящего на коленях на полу в духоте и полутьме кареты, раскачивающейся на рессорах. Руки связаны за спиной; запястья обвязаны таким странным образом, чтобы кровообращение не останавливалось в перетянутых сосудах, и примотаны к предплечьям, а те, в свою очередь, короткой перемычкой соединены с петлёй, накинутой на шею. Руки были вывернуты и болели, колени болели тоже из-за твёрдого пола, постоянно приходилось держать равновесие, чтобы не упасть. Рядом на широких скамьях, один напротив другого, сидели два человека. Тот священник в пурпурной мантии, Редален, и монах с юга, поклонявшийся многорукой богине. Нагота больше не причиняла страданий, Айни забыл о ней. Если он валился на пастора Редалена, тот отпихивал его от своих колен прочь; синяки от пинков и ссадины от ударов, удушье из-за сильно натянутых рук Айни старался не замечать. Если же карета подпрыгивала на кочках, и его кидало в сторону монаха, тот позволял какое-то время прислоняться к нему, поглаживал его по верёвкам, проверяя натяжение и разминая ему пальцы. Связать его так было задумкой монаха. Айни исподволь начало казаться, что южанина интересовало его тело. Бог весть, с какой целью, с плотской или теологической, в любом случае, он предпочёл бы избавиться от внимательных изучающих взглядов, после которых ощущение липкой плёнки на коже ещё не скоро покидало его.
Тсан скрипнул зубами, одновременно радуясь, что Айни жив, и ненавидя пурпурного священника, затеявшего это похищение. Его сжигала ненависть. Он хотел убивать. Судя по неестественно выпрямившейся спине Варкалиса, тот хотел того же.
Внезапно Тсан подумал вот о чём. Как ловко смуглый южанин прикончил Косна Седека, актёра, как метко он выстрелил в него своими метательными ножами. И как бездарно он трижды стрелял в него, не сумев убить. Расстояние было примерно одно и то же, освещение примерно одинаково, и напрашивался один неутешительный вывод: Тсан не умер лишь потому, что монах не собирался его убивать. И, кстати, как вообще вышло так, что в труппу актёров-похитителей затесался этот человек? Откуда он вообще узнал об Айни? Возможно, от своего старого учителя, который побывал у них во дворце, в Срединном Королевстве, когда читал молодой принцессе лекции о предстоящем замужестве. Но какие цели он преследовал, почему интересовался Айни? Никто не мог дать ему ответы на эти вопросы, и Тсан, так и эдак покрутив их в голове, оставил тщетные попытки обрести прозрение.
