Во второй половине дня им пришлось спешиться и дальше долго идти шагом, ведя лошадей за собою. Тропа сузилась и превратилась в узкую наклонную прогалину, полную обледенелых камней и снега. Судя по увеличивающемуся его количеству, они поднимались, взбирались по полого поднимающемуся склону всё выше и выше. Вокруг не было ни души, лишь однажды вдалеке и гораздо выше них проскакало стадо горных баранов. «Неужели Варкалису разрешалось бродить здесь в детстве», — мимоходом подумалось Тсану. На его взгляд, этот край, каменистый и холодный, мало подходил для прогулок молодого принца. Верно, Варкалиса не воспитывали, как наследника, он родился вторым и рос вдали от двора и столицы, и всё же. Тсан перебрал в уме всё, что разузнал о нём. Мать умерла рано, во время пожара, виновником которого иногда называли молодого Варкалиса. После пожара младшего принца вывезли из столицы и отправили воспитываться на север. Детство он провёл в личном замке. Теперь, ведя коня в поводу, оскальзываясь на шатких обледенелых камнях и обозревая окрестности, Тсан склонен был считать, что проживание в замке было заключением, а не воспитанием. Из столицы ему выписывали учителей, — так он перезнакомился с учёными из Академии. Затем Варкалис был отправлен на воспитание в Духовную обитель, когда проявил склонность к учёности и наукам. А затем произошло то происшествие со старшим братом и его семьёй. И в Варкалисе срочно возникла надобность, вот только он оказался уже взрослым человеком, холодным и опасным, как эти горы, въедливым и циничным, как истинный учёный. Попав в политические сети соседских договорённостей и дипломатических переговоров, он, единственный прямой наследник, не нашёл причин отказаться от династического брака, и так здесь появились они с Айни. Ранние покушения устраивались на одного Варкалиса, дальнейшие устраивались с целью уничтожить супругу наследного принца, могущую подарить ему сына, но теперешнее похищение, по всем признакам, не было связано с проблемами престолонаследия, охотились именно за Айни, ребёнком, родившимся от смешения двух рас. Однако… Тсан вспомнил слова дядюшки Варкалиса, которые тот выкрикнул во время похищения. Ему обещали, что никто не пострадает. Что это было, они наконец-то выявили настоящего предателя? Который стакнулся со священником из-за границы? Откуда у вечно пьяного брата королевы Лисс подобные связи и знакомства? Увы, без расследования было не обойтись, но сводный дядюшка Варкалиса остался в столице, а они — здесь, в горах на севере. И если Айни не удастся спасти, он останется служить Варкалису, потому что принёс ему клятву верности… Нет, они спасут Айни, или он погибнет! Тсан стиснул руку, почувствовал тупую боль и только тогда вспомнил, что утром они не делали перевязку и не проверяли рану. Было не до того. Они старались достичь Ирисового Перевала раньше кареты.
Увы, Айни плохо рассмотрел её и спутников своего нового похитителя. Два священнослужителя и, кажется, возница. Верно, народу было меньше, чем в труппе бродячих актёров и разбойников, но Тсан подозревал, что в лице служителей Единого бога наткнётся на умелых бойцов. Может быть, не таких умелых, как монах с Юга… Может быть, он справится с ними, не имея возможности держать щит или кинжал левой рукой, а всего лишь орудуя мечом.
К Ирисовому Перевалу они вышли на закате. С севера к обширной площадке подходила утоптанная дорога, ровная и полого уходящая вдаль. В центре площадки располагалось странное сооружение, похожее на произвольно расставленные и положенные каменные плиты, иссечённые ветром и обкатанные дождями.
— Раньше это были одни из торговых врат, расположенных по всей стране, — сказал Варкалис, спешиваясь и осматриваясь. — До войны караваны отходили отсюда каждую неделю. А в округе было временное поселение, палаточный городок, вечное место обитания торговцев.
— Ещё до вашего рождения всё прекратилось, — добавил Шассер, до этого молчавший. Он взирал вокруг со странным ностальгическим выражением на лице. Сейчас, на взгляд Тсана, смотреть особо было не на что. Хотя перевал и назывался Ирисовым, ни одного цветка он поблизости не заметил. Возможно, здесь хорошо весной и в начале лета, когда низкорослые горные ирисы расцветают на солнце, расцвечивая гору и окрестности золотом своих лепестков. Сейчас в округе царила холодная каменистая безжизненность, продуваемая ветром. Вдобавок вновь пошёл дождь, косыми каплями устилая камни и низкую пожухлую траву. Когда солнце село наполовину, дождь превратился в снег.
— В пещеру, мой принц? — спросил Шассер, и Варкалис кивнул.
— Нечего маячить здесь. Отведём лошадей.
— Вы точно уверены, что похитители будут здесь? — осмелился спросить Шассер, не понимавший, откуда Варкалис добыл эти сведения.
— Уверен, — ответил Варкалис. — Как в себе уверен.
— Тогда я посторожу неподалёку. Они меня не заметят.
