— Ты не против? — спросил Варкалис, и Тсан затаил дыхание, чтобы услышать ответ. Ему было важно, сколь сильно теперь Айни хочет отказаться от своей женской половины, будет ли игнорировать её проявления и отказывать себе в близости обычным образом? Он любил его всякого. И если бы Айни заявил, что хочет действительно стать мужчиной, то Тсан не смог бы воспрепятствовать этому желанию и словом. И в то же время ему казалось, что лишь соединяясь с Айни, он может быть по-настоящему близок с ним.
— Хочешь нас? — продолжал Варкалис. Похоже, ему тоже было важно знать решение Айни, пускай он и показывал своё равнодушие и готовность принять любое решение. — Меня и своего Тсана?
«Своего» Тсана». Он стал «своим» для них обоих, неужели Варкалис ещё этого не понял? Тсан прикрыл глаза, словно опасался, что эти мысли каким-то образом дойдут до Варкалиса, и тот будет излишне горд лёгкой победой. Ну уж нет. Никаких послаблений для этого самоуверенного принца.
— Тебя… И Тсана… — пробормотал окончательно разомлевший Айни. И добавил: — И позавтракать…
Тсан не сдержался и засмеялся в голос. Чем, конечно же, возмутил Варкалиса до крайности.
— Ты набираешь чайник, — заявил он, когда Тсан отсмеялся.
Он безропотно подчинился, тут же вылезая из-под одеяла. Тело тянулось и хотело движения. После всего, когда высвободится немного времени, ему нужно будет потренироваться с мечом. Заодно проверить, как действует рука. Вчера вечером он о ней даже не вспоминал. Сейчас, переведя на неё взгляд, Тсан увидел только заживший шрам. Как будто его тело само залечивало раны, несмотря на отсутствие у Варкалиса магических сил. Должно быть, он был более сильным лекарем, чем пытался показать. И его врачевание, уже раз запущенное, велось до самого конца.
За спиной он услышал вздох и обернулся. Варкалис смотрел на него, пожирая глазами. Ну вот, снова этот взгляд. Тсан не понимал, что в нём видится Варкалису такого, что заставляет смотреть его пристально и заворожённо. Будто он… скульптура какая-то или предмет частной коллекции, вожделенный многими. На Айни Варкалис смотрел с любовью — хоть о своей любви прямо и старался не говорить, — на него, на Тсана, — с алчностью. Это немного пугало.
Тсан сходил за своими вещами, быстро оделся и начал хлопотать над завтраком, не прекращая думать. Взгляды Варкалиса с жаждой обладания, — к чему они приведут? Он уже покорился ему вчера. Но понимал, что физически им ещё есть, куда стремиться. Однако его покорность была полной. Такое… такое можно вынести, — думал Тсан, набирая дождевой воды в чайник и разжигая погасший очаг. Это даже в чём-то приятно. Особенно когда рядом Айни. Когда его не нужно спасать, когда близость с Варкалисом наполнена не тоской об отсутствующем любовнике и мыслями о нём. Погрузившись в воспоминания о том, каким был Варкалис тогда, на горном перевале, голодным и охочим до его скупых ласк, Тсан понял, что его кровь вновь распаляется, и постарался умерить себя. Сейчас они поедят. А потом… Как бы ему хотелось, чтобы это время никогда не кончалось. Время сейчас.
А потом они сделали это.
И Айни, прямо в воде принимающий в себя сперва Тсана, а потом и Варкалиса, казался таким же узким и горячим, как и в первый раз, таким сладким, невозможным, нереальным, как воплощение мечты, а не живой человек. Тсану казалось, стоит отпустить, и Айни, и всё, что было связано с ним, совьётся в дым и испарится в небесах. Поэтому он держал его крепко, сжимал почти яростно, как необъезженного дикого коня, как рукоять меча, как ломоть хлеба после голода. Он сжимал, и Айни гнулся, подавался, подлаживался, принимая его внутри так полно, так отчаянно, будто тоже чувствовал ответный голод. Варкалис был другим, нежным и медленным, его движения были тягучи и плавны, будто текущая патока. Тсан глядел на них и возбуждался вновь. Айни вырастал из воды, будто диковинный цветок, будто сказочное видение. Они оба были так красивы вместе. Красивы до боли в сердце. Тсан не мог заставить себя прекратить смотреть на них. Так вот что значило любить обоих? Погибать от собственных чувств всякий раз, когда видел их. Истончаться и исчезать, чувствуя только их страсть. Быть для них и ради них, когда им этого потребуется. С ошеломлённым удивлением принимать ласки, предназначавшиеся только ему: зачем им он, когда у них уже есть всё, что нужно для любви?
В тёплой воде под мелким непрекращающимся дождём было восхитительно приятно. Дождь занавесью проливался на скалы, скрадывал окрестные пруды, прятал их от взгляда, искажал всё вокруг. Там, где вода была особенно горяча, в воздухе клубился пар, и дождь прибивал этот пар к земле. Под ногами стелился туман. Здесь было восхитительно. Осенью, в холодное и ненастное время, в этой долине было вечное тепло и благодать.
Потом пошёл снег.
