Следом за первым тут же последовал второй. Потом Варкалис огладил его напряжённую спину, провёл по пояснице, дотронулся до горящей кожи, отнял руку и снова ударил. Тсан опять не сдержал голоса. Это было вовсе не больно, шлепки лишь будоражили, тревожили тело странным возбуждением. Следующий удар пришёлся поперёк бёдер, и Тсан неимоверным усилием воли смолчал, хотя всего его опалило огнём.
Только четыре удара. Рука Варкалиса снова погладила его, горящая кожа воспринимала ладонь прохладной и ласкающей. Передышка всё длилась и длилась, Варкалис гладил, заставляя его мышцы расслабляться, прогоняя из них напряжение. Потом Тсан услышал шелест одежды, когда Варкалис занёс руку для удара. Он сжался, приготовляясь терпеть удар, но его всё не было, не было…
— Хитрец, — насмешливо сказал Варкалис, и в щёки Тсану плеснула краска стыда. А в следующее мгновение Варкалис всё-таки ударил — мягко, почти бережно, почти дразняще. Тсан ощутил зуд и покалывание и мимоходом подумал, нет ли здесь какой магии? Но Варкалис ведь говорил, что сейчас его магический резерв истощён, и, стало быть, всё, что Тсан сейчас ощущал, было реакцией его собственного тела, и только. Ещё два удара, один за другим почти без остановки. Жжение в растревоженной коже, жажда прикосновения. Когда Варкалис коснулся его, Тсан чуть не ахнул от облегчения.
— Лежи смирно, — шепнул Варкалис, и Тсан понял, что каким-то образом умудрился привстать с жёсткой циновки, приподняться ему навстречу. Рука Варкалиса нажала сперва на поясницу, укладывая его обратно, а потом в очередной раз прошлась по горящей коже. Тсан жаждал, чтобы эта ласка никогда не кончалась. И следующего удара — тоже ждал. Он сумел принять его почти ровно, спокойно, как ту же ласку, только более жёсткую, он пропустил удар сквозь себя, а весь тот пламень, что он нёс, весь жар, впитал телом.
Варкалис вновь нажал ему на поясницу, и рука его прижалась к коже сильнее, плотнее, размазала по ней выступивший пот. Следующий удар оказался сильнее предыдущих, ремень опустился с громким шлепком, Тсан ощутимо вздрогнул, и Варкалис ждал этого: он не убирал руки, продолжая нажимать ему на пояс. Жар, жжение и лёгкая, почти издевающаяся над ним боль, дразнящая, будоражащая. Тсан уже давно дышал тяжело и неровно, теперь же, перед десятым ударом, он затаил дыхание, прижал лицо к грубой циновке, щекой надавив на волокна.
Он ждал, терпеливо перенося поглаживания руки Варкалиса, готовясь принять очередное прикосновение ремня. На этот раз пальцы не только огладили его пылающую кожу, но и прошлись меж плотно сжатых ягодиц, не нажимая, а всего лишь поглаживая поверх. Тсан сжался ещё больше, давя в себе панику: он не понимал сейчас, чего опасается сильнее, ударов или этих лёгких прикосновений пальцами. Шлепок ремня, такой же яркий, сильный, как и предыдущий, не дал ему того ощущения обжигающего жара, к которому Тсан готовился. Он зажмурился и крепче прижал лицо к полу, коснувшись циновки губами. Он хотел… хотел…
Без предупреждения последовали сразу три удара. Варкалис клал их один под другим, каждый раз ниже, заставляя непроизвольно вздрагивать. Под веками Тсана всё заволокло багровым маревом. Ещё один шлепок, слабее остальных, показался ему обжигающим, потому что лёг на уже исхлёстанную кожу. Тсан невольно подобрал под себя согнутое колено, будто собирался сбежать. Но бежать было некуда, от себя не сбежишь.
На сей раз Варкалис не заставлял его ложиться обратно. Он начал гладить его дальше, будто и не прерывался. Пробное прикосновение между ягодиц и более глубокое, нажимающее на скрытые мышцы, пальцы, оглаживающие горящую исхлёстанную кожу по кругу, ладонь, разгоняющая кровь. Тсан мелко задрожал, когда ощутил, как бережно, но неотвратимо Варкалис намечает свои прикосновения пальцами. Сперва осторожное поглаживание, потом небольшое усилие, потом лёгкий толчок. Он хочет его внутри, — подумал Тсан и, не понимая, зачем это делает, зачем раскрывается, расслабил сжатое отверстие.
Варкалис убрал руку, и ткань его одежды зашелестела снова на замахе. На сей раз Тсан не напрягался, он ждал удара, он хотел его. Под щекой было мокро. Что это, слёзы или слюна из приоткрытого рта? Тсан зажмурился сильнее, встречая хлесткий удар ремнём. И ещё один. Сколько ещё осталось? Сколько ещё он сможет вынести и не сойти с ума? Варкалис ласкал его ремнём, гладил хлёсткой кожей, дразнил, выманивал из его скорлупы, вытягивал из его тела какие-то незнакомые реакции.
