На следующем ударе Тсан протяжно простонал. Рука Варкалиса тронула его за член, и Тсан вздрогнул от неожиданности. Сократились мышцы его живота, сжались бёдра. Член его оказался болезненно напряжён и пульсировал. Совершенно не думая, Тсан потёрся им о ладонь Варкалиса, с трепетом ощущая, как плотно сжались для него пальцы. Он сцепил зубы, стараясь спокойно вынести эту незаслуженную сейчас ласку. Шлепок ремня оказался для него полностью неожиданным, и Тсан вздрогнул, дёрнулся, вжался членом в кулак Варкалиса плотнее, сильнее, потом плавно повёл бёдрами, зажимая его руку между своим животом и циновкой. Варкалис не отнял руки, но другой, держащей ремень, хлестнул его снова. Тсан задвигался, застонал, его мышцы судорожно сократились, стараясь найти выход от боли и жжения в привычных ощущениях, сосредоточенных в паху. Пальцы Варкалиса чуть сжались, и это тоже было хорошо.
— Это последний, Тсан, — шепнул Варкалис, — приготовься.
Кто последний? Что? Тсан не понимал ничего. Ему хотелось. Ему было нужно. Хлёсткий удар ремня показался желанным и необходимым. Тсан глубоко вздохнул, ощущая, как вспыхивает его обожжённая кожа и медленно расслабляется, как жжение и боль разносятся по телу удовольствием и негой. Ему было нужно так немного, чтобы…
Варкалис выпустил его из пальцев, не давая закончиться начатым движениям. Негромко позвал:
— Айни? Иди сюда… Вот так. Дай мне…
Их голоса не значили ничего, а прикосновения были всем. Тсану было всё равно сейчас, кто трогает его, кто касается обнажённой кожи и запретных мест, кто именно скользким от масла пальцев наконец-то проникает внутрь. Разгорячённое тело жаждало лишь разрядки, он не ожидал, что так будет, не подозревал, что его смогут ввести в подобное состояние. Скрытый шёпот, что-то объясняющий, тоже не имел значения.
Тсан лишь застонал, когда поверх неутолённого жжения на ягодицах почувствовал прохладные руки. Когда прохладные пальцы медленно вошли внутрь, он только больше подался навстречу прикосновениям, так это было хорошо. Кажется, пальцев было больше, чем один, они раскрывали его вместе, но и это было не важно.
«Чувствуешь?» — шепнул Варкалис, и что-то яркое, жгучее опалило Тсана изнутри. Он по-животному протяжно простонал, растеряв все слова: он чувствовал. «Тебе нравится?» — ещё один стон; он погибал, он сгорал… Его тело извивалось, оно жаждало высвобождения. Он потёрся членом о жёсткую циновку, вжался в неё бёдрами, безжалостно царапая нежную кожу. Всё равно, лишь бы дать выход этому несравнимому чувству, этой лавине, этой…
Скользкие в масле пальцы пробрались к его бёдрам через раздвинутые ноги, взялись за ствол члена, вытянули его вниз, болезненно разгибая. Тсан распахнул глаза и ахнул в голос. Ладонь мазнула по напряжённой головке, а пальцы внутри снова нажали на то сладкое, горячее, посылая по хребту, по нервам жгучую яркую дрожь. Его чаша переполнилась, Тсан беспомощно вскрикнул, теряя рассудок, кончаясь и кончая. Его оргазм длился и длился, он набирал в лёгкие воздух и выталкивал его со стоном, с криком, не в силах смолчать и стерпеть. Когда всё прекратилось, схлынуло, то Тсан какое-то время просто дышал, удивляясь, что ещё может это делать, поражаясь, что жив.
Его руки оказались свободны. Оказывается, хлипкая верёвка всё-таки разорвалась. Он неловко поднялся и сел, непослушными пальцами стараясь развязать узел на одном из запястий. Его пальцы остановили руки Айни.
— Дай я, — шепнул он и, не дожидаясь от него ответа, взялся за верёвку сам.
Сверху опустилось одеяло. Варкалис принёс его из дальней комнаты, словно понимая, что Тсан не сможет сейчас и шагу ступить, ляжет прямо здесь. Одеяло укрыло и его, и Айни.
— Спите, — проговорил Варкалис, заботливо расправляя одеяло над Айни. — Я послежу за очагом.
Тсан не мог спать, но проваливался в странное забытье и вновь выныривал из него. Он слышал, как свистел чайник, веками чувствовал тусклый свет от прогоревших, припорошенных золой углей, впитывал тепло Айни, уже уснувшего и тихо сопящего под боком. Он подумал, что сегодня отчего-то только он один получил удовольствие. Хотя обычным его невозможно было назвать. Извращённым, неправильным… Но они участвовали в нём все вместе. И ни слова неодобрения он не услышал ни от кого… Стало быть, всё в порядке? Но почему он ощущает себя так, будто вымарал грязью не только себя, но и Айни? Почему ему стыдно думать о своём наслаждении?
На затылок ему опустилась ладонь.
— Спи, — сказал Варкалис. — Поговорим обо всём завтра, если захочешь.
Его голос был спокоен и ровен. Никакой насмешки, никакого глумления. Тсан застыл, когда край одеяла позади него отогнулся, и Варкалис лёг рядом. Тесно прижался, положив руку ему на плечо. Как будто… как будто так и надо, как будто он занял своё место, принадлежащее ему по праву. Пальцы легко поглаживали его кожу, так нежно, так бережно…
Вскоре Тсан уснул.
========== Глава 8 ==========
