Все обхохотались. Тем не менее эта шутка имела свою основу. Был такой эпизод, когда я с Юрой заигрались у них дома. Под конец мы показывали индейские танцы шаманов, и я, припрыгивая на полусогнутых ногах, с тянувшимися к Солнцу руками орал какие-то заклинания, вдруг извлекаю «Тр-р-р!» Громко, на всю квартиру. Родители Юрки были на кухне, но не подали виду. А он мне назавтра сообщил, что отец ему после моего ухода сказал: «Я готов был выставить из дому твоего дружка!»
В восьмом классе Юра уехал с семьёй в украинский город Малин. Провожала его большая группа одноклассников. Ещё больше людей пришло проводить Геннадия Мысоченко, инженера химкомбината. Была прохладная осень, конец ноября. Крупный, высокий, в плаще, сняв шляпу, Мысоченко старший громким басом сказал: «Ну что, товарищи, обнимемся на прощание» …
Мы с Юркой переписывались до окончания школы и ещё пару институтских лет.
Мысоченко Юра закончил лечебный факультет Ленинградского санитарно-гигиенического института им. Мечникова, стал, как я, врачом. Я нашёл его недавно в Одноклассниках, написал сообщение. Он позвонил, старая дружеская связь восстановилась. Сейчас он работает врачом ультразвуковой диагностики в городе Кропоткин, вдовец…
Клишин Витя жил в доме военнослужащих на Теряна, 2, там, где жили Микоян Сергей, Садовский Саша (где он сейчас?). Не нравился он мне, так уж было. Ни его круглые щёки-пончики, притом, что он не был толстячком, как я. Ни подкалывающие характеристики по любому случаю. Ни императивная форма общения. Чуть завидит меня, сразу требует объяснения: почему не на коньках? Почему в кедах? Понятно, что дружбы с ним у меня не было. Осталась одна шутка, и та связанная с его фамилией. Мы, группой мальчиков стояли в вестибюле, ждали Клишина, он должен был выйти из самой последней двери в конце коридора, а он всё не выходил. Сергей Микоян громко позвал его: Клиш! Тут проходила уборщица, подошла к нам и пристыдила: хулиганы! Она «клиш» восприняла как «կլիր[75]».
Как-то на физкультуре мы по кругу ходили, я шёл за ним. Напевал себе песню Мануэля «Je te jure», она звучит примерно так:
Очень смутно запомнился ещё один эпизод, связанный с ним. В парке железнодорожников Сергей Микоян и Витя Клишин катались на своих велосипедах «Орлёнок». Кто был из мальчишек ещё, кроме меня, не помню. Но были там ещё Таня Берёзкина и Света. Фамилии Светы никогда не знал. Жила она в нашем квартале в здании музыкальной школы на Батуми. У неё был прямой распущенный светло-русый волос, черт лица не помню, но мне казалась красивой. Тогда мне все блондинки казались красивыми. Она в этом возрасте, примерно 13–14 лет всё время ходила в синей шерстяной спортивной форме. Дружила с Таней, их часто можно было видеть вместе после школы. Спустя годы, не помню, в каком контексте я спросил Таню, мол, была у тебя в подругах Света с нашего квартала. Таня нахмурилась и процедила зло: «Это была моя ошибка». Итак, Витя и Сергей катают на задних «сиденьях» Таню и Свету, попеременно пересаживая их с одного велосипеда на другой. Тут моя память отказывается вспомнить, почему так должно было завершиться, но я запомнил это именно так. Когда, накатавшись, девчонки ушли, я спросил Сергея: «Ну что она сказала?» — «Она сказала, что не любит меня. Сказала, что любит Витю Клишина». Такая вот странная фрагментированная нелогичная история. А больше всего меня тогда удивило, что как это можно не любить Микояна, а любить Клишина?!
Мушелян Славик, второгодник, появился в 3 «Б» классе. Все знали, что он вор. И так получилось, что какое-то время он сидел со мной за одной партой. Понятно, что он учился никак. Идея подсаживать отстающих к успевающим, видимо, была в советской педагогике от Макаренко, вот образец, бери с него пример, в затруднении помощь всегда рядом. Слава очень коротко стриг ногти, говорил, что лезвием бритвы. Так, я слышал, делали боксёры. Ещё Слава весь год сокрушался, что у него кеды рваные, вот он зашьёт их и сможет носить. Был такой случай. Во время перемены весь класс должен был выходить в коридор. Какой-то период было и такое правило. А Славе пофиг, он сидит себе на последней парте, и всё. Тогда меня затолкнули в класс, может, я был дежурным в тот день, не помню, мол, проследи, чтобы не спёр чего. И я помню свои мучительные размышления: допустим, он сейчас что-то заберёт из чужой парты, и что мне делать? Схватить за руку и кричать: товарищи, я задержал вора?
Был другой случай. Мы со Славкой Киселём гуляли перед Дворцом химиков в ожидании киносеанса. Тут откуда ни возьмись — Мушелян. Подошёл, взял Киселя в обнимку, мол, пойдем, поговорим, дело у меня к тебе. Два круга он водил Киселя, плотно обнявши за плечо, прихлопывая по груди, и потом вернул его мне. Кисель говорит:
