Наверно, в классе 6-ом, однажды, зайдя в класс, мы увидели нового ученика, смуглого кучерявого брюнета, старше нас, похожего на восьмиклассника. Там же был Ванцет, он нам сказал, что новый ученик с Кипра. «С Кипра? — Сергей Микоян театрально всплеснул руками. — Не верю!» Я повторил с тем же тоном: «С Кипра? Не верю!» Я хорошо помню, что я чувствовал свою неорганичность, фальшивость и в построении фразы, и в тональности, и в манере. Я копировал своего друга и лидера.
Начался урок английского. Роза Мисаковна спросила новичка: What is your name? — My name is George. Дальше выяснилось, что он английский он знает так же, как родные армянский и греческий.
После этого урока Жорж исчез, наверно перевели в более подходящий по возрасту класс или в другую школу.
После Ташкентского землетрясения в Армении появились переселенцы. Одного мальчика распределили в наш пятый «б». Это был Месропян Стёпа. Парень как парень, я с ним мало общался. Видимо, его в шестом классе перевели в «д». Помню, что как-то я его заискивающе спросил: «Как тебе понравился наш Кировакан?» — «Дыра», — сказал Стёпа, и мне стало обидно. Да, не Ташкент, но мы же со всей душой…
Был ещё один мальчик, этнический армянин, маленький, щуплый, тихий. Армянского не знал, как попал к нам, не помню. Имя его пока не всплыло из глубин памяти. Он был из Тувы. На карте СССР я быстро отыскал это место. На уроке труда Дмитрий Назарович спросил новенького: — Откуда? — Из Тувы. — О, Тула — большой город! — Не из Тулы, из Тувы, — прокричали мы с мест. — Из Тувы? — Похоже, Динозавр такого места не знал, что не удивительно.
Его, этого мальчика, как и Стёпу, я тоже спросил через какое-то время о Кировакане. Я уже знал, где Тувинская ССР, что за народ там живёт, я ожидал высокой оценки моего замечательного города. Болото, сказал он…
* * *
Это было в четвёртом классе, мы группой ребят по обыкновению возвращались после уроков домой, спускаясь по улице Фрунзе, обогнули угол химзаводского сквера и вышли на проспект. Навстречу нам шла самая знаменитая бабушка города — бабушка Мутафьян. Все школьники нашего времени знали её, приветствовали её при встрече и испытывали непонятное чувство причастности к великому прошлому советского народа. Бабушка Мутафьян видела живого Ленина! Как именно, насколько близко, может она была с теми ходоками из картины Серова, может, выполняла какое-то партийное поручение, — я не знаю. Но думаю, что она была из числа того легиона коммунистов, которых судьба хоть однажды приводила на уличные митинги Владимира Ильича. В хорошо организованной канонизации Ленина как иконы большевизма представителям этого отряда по простому факту биографии выдавался своеобразный карт-бланш на уважаемое и безбедное существование, чтобы свидетельствовать перед подрастающим поколением о «самом человечном человеке».
— Здравствуйте, ребята! — бабушка нас приветствовала первой.
— Здравствуйте, товарищ Мутафьян, — нестройным хором ответили мы.
— В школе были?
— Да-а!
— Пятёрки получили?
— Да-а!
— Пончики ели?
— Да-а!
— Молодцы! Хорошие пионеры!
Бабушка Мутафьян завернула на Фрунзе, наша группа продолжала свой ход, а я думал про себя: «Не все получили пятёрки. И пончиков вообще не бывает в школьном буфете».
Недавно я спросил сестру, помнит ли она нашу героиню. Оказалось не только помнит, но и знает некоторые интересные факты. Папа наш, Арам Сергеевич, оказывается, ежегодно в день 8 Марта заходил с букетом к Мутафьян домой поздравить и передать подарок. Почему, теперь уже не узнать, то ли от профсоюза, то ли от партийной ячейки. Мутафьян была близкой подругой знаменитой писательницы Мариэтты Шагинян, автора «Гидроцентрали», нечитанного мною производственного романа о строительстве Дзорагес.
* * *
Мой экземпляр альбома выпускника открывает моя фотография. Я стою у доски, там написана какая-то алгебраическая формула, будто я на уроке доказываю теорему. Я в белой рубашке с коротким галстуком и в пиджаке. Галстук мне повязал мой дядя Левон, это был мой первый выход в свет в галстуке. У меня густой волнистый волос, юношеский блеск в глазах и едва заметный отцветающий фингал под левым глазом.
Восстановить в подробностях историю этого фингала пока не удалось, у всех участников только обрывки памяти, фрагменты, местами противоречивые. Я изложу только то, что запомнилось мне.
Был какой-то конфликт, но между кем и кем, неизвестно. В конфликте были девятиклассники, один из них был Амо Багдасарян, носатый худощавый парень, задиристый и хамоватый, он жил в здании магазина «Мелодия». Произошла то ли потасовка, то ли разборка на высоких тонах этого Амо с кем-то другим, кого я защищал. Я кинулся разнимать, встал между ними. Тут откуда ни возьмись, появился весьма авторитетный в городе парень старше нас, Шерам, придержал этого Амо, которого знал, и спрашивает, в чём дело. Амо в мой адрес бросил оскорбительный эпитет, я схватил его за грудки, и разъярённо кричу: «Кто? Я?» Шерам с полуоборота наотмашь мне вмазал по глазу с возгласом: «Ты-то кто такой!».
