Не знаю, что чувствует генерал, выигравший сражение, но в тот вечер я шла по Варне, как Наполеон, покоривший пол-Европы. Многоязыкое курортное столпотворение, тонизируемое благодатной прохладой, повеявшей с моря, было как-то по-особенному динамично. Встречались люди в строго официальных костюмах и полуголые, в пляжных тапках, с пляжными сумками через плечо, с авоськами, набитыми продуктами. Я смотрела на них и всех их любила, меня разбирало сумасбродное желание крикнуть им всем: молодцы!.. Сказать: живите как хочется, одевайтесь во что хочется, нечего оглядываться на то, кто что скажет, а главное, будьте все счастливы! Я что-то напевала и даже начала пританцовывать, как маленькая, но тут как раз дошла до центральной улицы, где народ кишмя кишит — особенно не попрыгаешь. Цели у меня не было никакой. Шла просто так, куда ноги идут. Так бывало не раз в месяцы и годы моего одиночества, когда я ходила по улицам в надежде, что случится что-то прекрасное, неожиданное, очень важное. Разумеется, эти прогулки не приносили ничего, кроме дурацких заигрываний фланирующих прилипал, отвязаться от которых стоило немалого труда. А ведь и тогда я ждала одного только: ждала, что встречу его!
Ждала и в тот вечер, потому что ноги сами привели меня в кафе отеля, в котором управление бронирует места для начальства. Первое время жизни в Варне я чаще всего ходила именно сюда: здесь вероятность, что начнут привязываться, увидев, что ты одна, минимальна. Здесь бывает много богатых иностранок, которые при подобных «знаках внимания» тут же зовут директора или милицию.
Оглядывая зал в поисках свободного места, я увидела за одним из столов бородатую физиономию Стефана. Он поднялся, приглашая меня к себе. Поколебавшись, я пошла — его предложение в тот момент было кстати: если Николай увидит меня, то не истолкует мое присутствие как элементарную женскую уловку, ну а в том, что я сижу в компании, нет ничего предосудительного.
Со Стефаном, архитектором управления курортного строительства, я познакомилась в начале прошлого года, через пять-шесть месяцев после разрыва с Вылчаном. Одиночество вновь взяло меня в тиски, а в его мастерской собирались архитекторы и художники, разговоры шли об искусстве, политике, европейских курортах, дизайне, машинах, теории Фрейда… Впервые я попала в мало-мальски интересную среду. У некоторых были свои машины, и мы отправлялись то в Камчию, то на Золотой Берег, несколько раз устраивали морские прогулки на маленькой шхуне яхт-клуба. Но идиллия продолжалась всего два месяца, за это время Стефан успел пресытиться мной и, похоже, хотел пустить меня по кругу… У него самого всегда был богатый выбор «мадам», и я, по его словам, была единственная, сумевшая удержать его при себе «безумно долго».
По сути дела, Стефан оказался обыкновенным снобом. Я перестала появляться у него, но еще долго не могла избавиться от осады его бородатой компании. Самое интересное, что он сам через какое-то время стал настойчиво меня домогаться. Даже стал походить на влюбленного, уверял, что ему не хватает меня. А так как он вносил в скукотищу моей жизни небольшое разнообразие, то я начала вновь встречаться с ним, хотя и реже и не тогда, когда предлагал он, а когда хотелось мне. В отместку я как-то сказала ему, что он мой альфонс на общественных началах: зову его, когда мне нужен мужчина, а плачу нарушением своего принципа не ложиться в постель с человеком, которого не люблю. Это его, однако, ничуть не смутило, наоборот, он хохотал до слез и был искренне доволен. Кажется, новомодных бородатых ничем не проймешь. Окончательно я перестала с ним видеться, когда поступила в управление и занялась проектом Николая. С того момента я просто не могла выносить рядом с собой никаких мужчин.
За столиком их было двое. Оба поднялись, и Стефан, пожав мне руку, представил нас:
— Господин Жилбер, архитектор компании, с которой мы строим два отеля на Песках. Госпожа Донева, инженер-строитель, моя хорошая приятельница.
— Рад познакомиться, — довольно сносно сказал, по-болгарски француз, тепло улыбнулся и добавил: — Что пьет товарищ Донева?
— Мерси, кофе, — ответила я. Жилбер сразу стал мне симпатичен своей открытостью, сердечностью, а может быть, тем, что заменил «товарищем» «госпожу». Стефану очень нравилось обращаться так к женщинам, а для меня это слово пахло нафталином и кружевами.
— Что делаешь? Давненько тебя не видел, — начал Стефан своим безразличным тоном, глядя по обыкновению сквозь меня.
