Предстояла заливка новой пары тридцатиметровых опор, что требовало многих уточнений. Подписала заявки на материалы и отпустила снабженца — пусть занимается своим делом. А с остальными прошли по объекту и распределили работу на день. Табельщик принес сведения о выходе рабочих в смену. На этом первая часть моей работы, по сути дела, заканчивалась. Теперь механизм стройки начинал жить по своим законам, управляемый моими помощниками, а мне надо было заниматься чертежами, отчетами, актами, нарядами, сетевыми графиками, календарными планами, разговаривать с Варной, Софией, автобазой, которая так и норовит прислать меньше самосвалов и бульдозеров, чем укажешь в заявке. Потом комиссии… Какой только контроль нами не занимается! Государственный, технический, инвестиционный, по качеству, по охране труда… Еще журналисты и просто любопытные. И конечно, ответственность за миллионы, превращаемые в железо и бетон, а также за жизнь всех этих здоровенных мужиков — ведь только такие и могут работать на подобной стройке. Вообще триста левов, положенных техническому руководителю, достаются ох как не даром! Если бы я была мужчиной, то, наверное, предпочла бы устанавливать арматурные каркасы с парнями бая Стойне, распевать с ними целыми днями трынские песни и получать почти в два раза больше.
В тот день я решила махнуть рукой на телефон и ворох бумаг и поднялась на мост, который мало-помалу выдвигался вперед. Впервые я сама строила такую громадину и страшно гордилась — ведь это будет одно из самых больших мостовых сооружений Болгарии, и оно навеки свяжет наши имена — мое и его. Когда строительство будет закончено, то на пилоне у входа на мост вмонтируют табличку, на которой каждый сможет прочесть, что мост построен в тысяча девятьсот семьдесят шестом году по проекту инж. Николая Николова инж. Лиляной Доневой. Такие таблички всегда казались мне надгробьями, но теперь стоило только представить два наших имени рядом, как меня пронизывал радостный трепет. Даже их надгробный вид теперь не пугал — ведь рядом с моим будет и его имя! А с ним чувствуешь себя как-то уверенно.
По правде сказать, я поднялась тогда на мост из-за него. Я никак не могла сладить с прямо-таки девчоночьим возбуждением, не дававшим мне покоя уже сутки, слонялась среди арматурщиков и опалубщиков бая Стойне, рассеянно отвечая на их вопросы и шутки, и, как вчера вечером от двери кафе, не могла оторвать глаз от дороги, охваченная обострившимся до боли чувством ожидания. Поэтому его машину я заметила, едва она свернула с шоссе на дорогу к объекту.
Я не знала, какая у него машина и вообще есть ли она у него, но почему-то сразу решила, что в бежевой «ладе» — он. Закурила сигарету и встала на таком месте, чтобы он сразу меня увидел. Я еще не придумала, как держаться, может быть, сделать вид, что не замечаю его? Поэтому-то, наверное, в тот момент, когда он вышел из машины и посмотрел на меня, я, поддавшись внезапному порыву, помахала рукой и почти побежала вниз — ведь он ответил мне.
— Очень рада, что вы пришли на сей раз без инженера Генова, — начала я первая и, так как мы были совсем одни, не стала скрывать своей радости. — Очень рада!
— Тому, что пришел, или тому, что без инженера Генова? — сдержанно улыбнулся он, но ему явно было приятно — увидела по глазам. Это придало мне смелости, я засмеялась и выпалила:
— И тому, и тому!
От его сдержанности не осталось и следа, мы оба рассмеялись. Он задержал мою руку в своей чуточку дольше положенного, от чего меня захлестнула горячая волна благодарности к нему. Вот до чего дожила! За последние семь-восемь лет, вместо того чтобы обрести уверенность, раскованность (иногда мне удается создать видимость этого), я стала в душе куда более робкой, стеснительной, как школьница, и при самом малом проявлении сердечности к моей особе могу расплакаться от умиления.
— В таком случае, — сказал он, все так же дружески улыбаясь и предлагая мне сигарету, — остается только сожалеть, что мои частые командировки и лекции в институте надолго отложили знакомство с вами. И еще о том, что здесь поблизости негде отметить это событие. Для старого человека слышать такие слова от столь прелестной женщины — повод для праздника.
— Во-первых, не старый, а во-вторых, уж если кто-то и должен устраивать прием, то я, по праву хозяйки.
— По второму вопросу предстоят дебаты между проектантской и исполняющей сторонами, — заявил он с серьезностью телевизионного комментатора, щелкнул зажигалкой и поднес огонек к моей сигарете. Мы снова засмеялись и пошли по объекту.
Его интересовали все подробности хода строительства, организация труда, снабжение материалами и техникой, даже условия быта тех рабочих, что жили в фургонах на территории объекта. Я сумела пересилить волнение и отвечала толково. Знания, накопленные за этот год, давали мне возможность разговаривать с ним не только компетентно, но и почти на равных, а восхищение, которое я видела в его глазах, приводило меня чуть ли не в состояние невесомости. Я не шла, а будто на крыльях летела.
