Самое странное, что какое-то время спустя я стала ловить себя на том, что не только в разговорах с людьми, но даже мысленно называю Николая Николовым. Неужели снова между нами та стена, которую он умеет ставить между собой и людьми, связанными с ним служебными отношениями? Она, конечно, возрождается только в моем сознании… из-за страха… но начинают сливаться оба образа: Николай, десять лет создаваемый моим воображением, и Николай, которого я открывала для себя эти шесть дней, проведенных вдвоем. Самое страшное, что все труднее идентифицировать первого со вторым, определять, кто из них теперь со мной. Ужас вновь возникшей дистанции, все более явное преобладание того, респектабельного ученого, удаляющегося от меня навсегда, стал воплощаться в ночные кошмары, вызывающие жуткую головную боль, которую ничем нельзя снять. Убеждаю себя, что страхи мои напрасны, смотрю снимки: вот он, Николай, рядом со мной на верблюде на Золотых Песках, да, Николай, мой Николай, он говорил со мной, держал в своей руке эту руку и эту, целовал меня, прижимал к себе это совсем исхудавшее теперь тело, сходил с ума от страсти, как гимназист, говорил, что любит меня, что главное — наша любовь, все остальное не имеет значения. Что бы ни ждало меня впереди, ведь все это было! Даже если только это мне и останется, разве этого мало? Чего я хочу? Кто я такая, чтобы предъявлять претензии? Нет-нет! Глупости! Какие претензии? Никаких претензий никому никогда не предъявляла, мое несчастье в другом — в неумении удержать при себе хотя бы ту малость, которую жизнь иногда милостиво мне подбрасывает. А почему так? Из-за чувства своей неполноценности? Почему некоторые считают жизнь своим должником, и, что бы ни получили от нее, все им мало, все недовольны. А мне перепадет самая малость — принимаю ее как что-то из ряда вон выходящее. Почему я чувствую себя всегда виноватой? Эта моя идиотская робость, все из-за нее, и теперешняя боль, отчаяние — тоже. Я почти физически ощущаю: образ Николая бледнеет, постепенно исчезает, а я ничего не могу сделать, чтобы его удержать, спасти, спасти хотя бы в себе самой! Или уж судьба моя такая? Или проклял кто меня? Только теряю, только все у меня отнимают, даже над своими мыслями я не вольна…
Эй, Лиляна! Хватит истерик! Виноватых нет. Соберись! Сегодня важный день, заканчивается заливка мостового полотна на участке с новыми опорами. Ты должна быть бодрой и обязательно подняться наверх. Бай Стойне говорит, поползли слухи, что опоры могут не выдержать, что главный инженер не подписывал новую арматуру. Только мы со старым трынчанином знаем, что подписи действительно нет, но все рассчитано, предусмотрено, так что держись смелее и обязательно поднимись наверх.
Натягиваю джинсы и водолазку — по утрам и вечерам уже холодновато. Распахиваю настежь окно, высовываюсь наружу — небо чистое, дождь едва ли пойдет, оставлю окно открытым — пусть проветрится. От сигарет, выкуренных накануне, в моих апартаментах пахнет лисьей фермой, как у Донки. Залив уже не лазурный, с утра горизонт затянула легкая дымка, а дожидаться, пока она поднимется, нельзя: дел невпроворот. Уже почти месяц у меня не было ни одного выходного.
По утрам в моем сознании привычно, само собой фиксируется, какой корабль ушел, а какой бросил якорь в заливе. За пять лет я стала узнавать корабли, приписанные к Варненскому порту, хотя и не знаю их названий. Они кажутся мне живыми, у каждого свой особый характер, своя стать. Один длинный, поджарый, будто иссушен и опален морскими ветрами, тропическим солнцем, другой округлый, чистенький, опрятный, наряжен в сверкающий белый и светло-зеленый цвета, третий такой ободранный, что цвет определить невозможно, — плывет куча старого железа, пускает дым, кажется, что сердится на весь мир. Нагруженные корабли осели в воду чуть ли не до иллюминаторов, как наседки на гнезде… такие же неподвижные, за целый день еле нос повернут, а то и вовсе не шелохнутся. А порожние торчат над водой, как гусаки — вытянут шеи и крутят головами туда-сюда, как бы чего не прозевать. Они не стоят в одном положении больше десяти минут, даже когда море совершенно спокойно, как, к примеру, сегодня. Это потому, что в заливе много течений, которые и без ветра вертят кораблями, как хотят…
