Телефона в справочнике нет, только адрес. И вот, вместо того чтобы ехать в Хохенуолд и искать там Гидеона Картрайта, мы петляем по улицам, двигаясь в сторону граничащего с Нэшвиллом местечка под названием Брентвуд, и наконец находим дом, который может принадлежать искомому Г. К.
Улочка маленькая, тупиковая. Ох, как бы и наше расследование тоже не зашло в тупик! Серенити останавливает машину у поребрика, и какое-то мгновение мы оба молча осматриваем здание на пригорке, а выглядит эта халупа так, будто в ней давно уже никто не живет. Ставни на окнах верхнего этажа висят криво, снаружи дом нужно бы хорошенько оштукатурить и заново покрасить. Лужайка и запущенный сад, когда-то, вероятно, ухоженные, поросли травой выше колена.
– Гидеон Картрайт – лодырь и неряха, – говорит Серенити.
– Не стану спорить, – бормочу я.
– Не могу представить, чтобы Элис Меткалф жила здесь.
– Не могу представить, чтобы здесь вообще кто-нибудь жил. – Я вылезаю из машины и шагаю по неровной дорожке из камней, ведущей к дому.
На крыльце стоит горшок с хлорофитумом, который, как паук, расставил в стороны побуревшие листья. К перилам гвоздями прибита выцветшая от солнца и дождя табличка, оставленная муниципалитетом Брентвуда: «Здание находится в аварийном состоянии. Предназначено под снос».
Я открываю защитный экран с москитной сеткой, чтобы постучать во входную дверь. Легкая рамка отваливается от косяка. Приставляю ее к стене.
– Если Гидеон Картрайт и жил здесь, то это в прошлом, – замечает Серенити. – Как говорится, убыл много лет назад в неизвестном направлении.
Я согласно киваю, не желая делиться с ней своими соображениями: если Гидеон окажется узловым звеном во всей этой загадочной истории со смертью Невви, исчезновением Элис и внезапной вспышкой гнева Томаса Меткалфа, тогда ему есть что терять, и он вполне может переступить черту, когда соплячка вроде Дженны начнет задавать ему неудобные вопросы. А если он захочет от нее избавиться, то лучшего места не найти: сюда вряд ли кто-нибудь заглянет в ближайшее время.
Я снова стучу, на этот раз громче, и прошу напарницу:
– Позволь мне поговорить с хозяевами, если вдруг таковые все-таки обнаружатся.
Не знаю, кто из нас удивляется больше, когда мы слышим звуки приближающихся к двери шагов. Потом дверь распахивается, и на пороге возникает растрепанная женщина. Седые волосы кое-как заплетены в косичку, блузка вся в каких-то пятнах, на ногах башмаки от разных пар.
– Что вы хотите? – спрашивает она, не глядя мне в глаза.
– Простите, что беспокою вас, мэм. Мы ищем Гидеона Картрайта.
Мой ум детектива так и кипит, я вбираю в себя взглядом все детали обстановки, которую вижу за спиной хозяйки: похожую на пещеру, совершенно пустую прихожую; паутину по углам дверных проемов; побитые молью ковры; валяющуюся на полу корреспонденцию – то ли газеты, то ли письма.
– Гидеона? – переспрашивает женщина и качает головой. – Давненько я его не видела. – Она хохочет и стучит тростью по оконной раме. Только тут я замечаю, что палка белая. – Правда, я вообще никого не вижу вот уже много лет.
Старуха слепая.
Самая подходящая соседка для Гидеона, если он живет здесь и ему есть что скрывать. Мне очень хочется зайти внутрь и проверить, не сидит ли Дженна взаперти где-нибудь в подвале.
– Но это дом Гидеона Картрайта? – Мне необходим точный ответ, чтобы, прежде чем в открытую нарушить закон и ворваться в чужое жилище без ордера, иметь на то веские основания.
– Нет, – говорит женщина, – дом принадлежит моей дочери Грейс.
Серенити косится на меня. Я хватаю ее руку и крепко сжимаю, пока моя напарница не успела открыть рот и что-нибудь ляпнуть.
– А как, вы сказали, вас зовут? – спрашивает старуха, морща лоб, будто силится припомнить.
– Я еще не успел представиться. Но, вообще-то, странно, что вы не узнали меня по голосу. – Протянув женщине руку, я добавляю: – Невви, это же я, Томас Меткалф.
У Серенити такой вид, словно она проглотила собственный язык, что, пожалуй, даже к лучшему.
– Тома-ас? – ахает старуха. – О, как же давно это было!
Серенити толкает меня локтем и произносит одними губами: «Ты что творишь?»
Ответ простой: понятия не имею. Я беседую с женщиной, труп которой десять лет назад на моих глазах упаковали в специальный черный мешок, застегнув его на молнию, и которая сейчас, судя по всему, живет с дочерью, якобы незадолго до этого совершившей самоубийство. Мало того, я притворяюсь ее бывшим боссом, который, вполне вероятно, тогда напал на нее в приступе безумия.
Невви искательно протягивает руку и находит мое лицо – ощупывает пальцами нос, губы, скулы.
– Я знала, что когда-нибудь вы придете за нами.
Поспешно отодвигаюсь назад, пока старуха не догадалась, что я не тот, за кого себя выдаю, и говорю:
– Конечно, мы же когда-то были одной семьей.
– Заходите в дом. Грейс скоро вернется, а мы пока поболтаем…
– С удовольствием, – поспешно соглашаюсь я.
Мы с Серенити следом за Невви заходим внутрь. Все окна наглухо закрыты, никакой циркуляции воздуха.
– Вас не затруднит дать мне стакан воды? – обращаюсь я к хозяйке.
