С другой стороны, правителями, городскими властями, а также, вероятно, далеко не только ими, «время восстаний» воспринималось как время неподчинения, заговоров, беспорядков и преступлений. Вслед за ним, неминуемо, должно было последовать «время подчинения» и «время наказания», когда выносились приговоры эшевенов о казнях и изгнании мятежников из Фландрии на разные сроки, выплачивались денежные компенсации и производились конфискации. У городов отбирали символы их вольностей и предметы их гордости: привилегии, колокола или, как в рассмотренном примере с Кортрейком, – городские часы, только начавшие появляться во второй половине XIV в. Страх перед возможными волнениями и восстаниями приводил к запретам на созыв собраний звоном колокола, регламентированию отсчета рабочего времени с помощью колоколов. Это должно было показать, что рабочее время принадлежит властям, а не ремесленникам, вынужденным платить штрафы, если они не вовремя начали или окончили свою работу.
Длительные и масштабные городские смуты, такие как Гентское восстание 1379–1385 гг., часто воспринимались современниками и закреплялись в исторической памяти как важные хронологические рубежи, разделявшие время на «до» и «после». Причем в случае отрицательной оценки событий властями и не симпатизировавшими мятежникам хронистами «время восстаний» отрезало эпоху былого процветания от периода наступившей разрухи, опустошения и обнищания.
Вместе с тем, стоит отметить и характерную черту источников XIV в., на основе которых проводилось это исследование: стремление к указанию точного времени, отражающее изменения, происходившие в сознании горожан той эпохи. Эта особенность заметна и в ремесленных регламентах, и в рассказах о действиях восставших, подготовленных для суда или содержащихся в текстах приговоров организаторам волнений и смут, и в «Хрониках» Жана Фруассара.
Московское время – это время огромного мегаполиса, от которого отсчитывается время всех часовых поясов России. В советскую эпоху из распространенных тогда радиоточек можно было слышать дикторов, возвещавших о точном московском времени на страну. «Время московское» – инверсия хронологического словосочетания, которая соотносится с образом великой столицы и используется в названиях романов и телепередач. Время московское охватывает также историю становления города в качестве государственного центра от первых летописных упоминаний и до наших дней. Какие исторические модели могут быть привлечены для ее описания и сохранились ли в ней некие особые, присущие Москве черты?
Первый тезис, который рассматривается в данном тексте: это Москва как город-государство. Обоснование этого тезиса строится на сопоставлении с практикой средневековых городов, преимущественно итальянских, которые представляют собой классический пример средневековой городской государственности.
Можно было бы предположить, что такой подход вполне оригинален, но это не совсем так. Из литературы по данной тематике внимания заслуживает монография И.Я. Фроянова и А.Ю. Дворниченко о городах-государствах Древней Руси, изданная еще в 1988 г.[495] Правда, Москва в ней упоминается лишь спорадически. Кроме того, речь там идет о Древней Руси, то есть о домонгольском периоде, в данном же случае речь идет, в основном, о периоде собственно возвышения российской столицы.