Тем не менее, названная монография может послужить хорошим отправным пунктом для обсуждения вышеуказанного тезиса. Главная идея книги состоит в том, что древнерусская государственность опиралась на развитие самоуправляемых городов, о чем историки, как отмечают авторы, говорили еще почти 200 лет назад[496]. Согласно М.Ф. Владимирскому-Буданову, в структуру управления входили сельские общины-волости, подчиненные «младшим городам», которые, в свою очередь, подчинялись «старшему городу», и вся эта территориальная единица называлась словом «земля»[497]. Территориальной единицей во главе со старшим городом была волость – от слова «власть», здесь уже напрашивается смысловое сопоставление с итальянской «синьорией», означавшей, наряду с прочим, власть в городе, а также со староитальянским названием города terra, т. е. «земля». В целом государственность носила вечевой и общинный характер; общины действовали наравне с князьями, которых можно было призывать и изгонять, и их военные силы (пешие ополчения) даже превосходили по значимости княжеские дружины. Во главе ополчений стояли тысяцкие и сотские, в городском управлении принимали участие посадники и тиуны, – если продолжить лингвистические параллели, то в итальянской практике мы встречаем капитанов народа, гонфалоньеров и подестá, ректоров и барджелло. Приглашение правителей (князей и подестá) со стороны было широко распространено, его смысл заключался в том, чтобы порядок в городе наводили лица, не имеющие привязанностей в городе и не участвующие во внутренних конфликтах, т. е. незаинтересованные. Однако иногда и даже нередко такие правители претендовали на установление личной власти или бывали заподозрены в подобных претензиях и изгонялись (например, герцог Афинский Готье де Бриенн в середине XIV в. во Флоренции). Авторы монографии полагают, что проводить параллель между городскими волостями в качестве княжеств или монархий, и западноевропейскими королевствами неправомерно: «Мы наблюдаем на Руси XI–XII вв. иную картину: городские волости-земли этого времени – не княжества-монархии, а республики, принявшие форму города-государства»[498].
Значительное место в монографии занимают вопросы развития феодальных отношений, причем город рассматривается скорее как чуждый элемент в их системе, поэтому авторы отказываются связывать становление городов с процессами развития и преодоления феодальной раздробленности, вписывая его в переходный период от доклассового к классовому строю[499]. Они противопоставляют упомянутой идее тезис о том, что в Древней Руси преобладали города общинного типа, а по пути централизации на основе монархии она пошла только в послемонгольскую эпоху[500]. Этот подход отчасти спорен в том смысле, что средневековый город был неотъемлемой частью тогдашней общественной системы[501], – отчасти мало актуален сегодня, поскольку нюансы формационного подхода ушли в исторических трудах на второй план. Однако существенным для нашей темы является вывод о том, что «древнерусские республики (города-государства на общинной основе) прекратили свое существование под ударами нашествия кочевников и тяжестью вражеского ига. Они послужили строительным материалом для новой формы политической организации – княжеств (раннефеодальных монархий), объединение которых вокруг Москвы и создание единого Русского государства позволили обрести национальную независимость»[502]. Что касается собственно Москвы второй половины XII в., то в книге говорится о предположительной «вечевой деятельности москвичей», которые могли устроить вече даже в походе ополчения. Сказано также о том, что «это уже не просто город, но и прилегающая к нему округа», и о вхождении города в орбиту Владимира[503].
Два момента нуждаются здесь в уточнении. Во-первых, в монографии И.Я. Фроянова и А.Ю. Дворниченко в качестве параллели и образца города-государства рассматриваются только древнегреческие полисы, что сужает возможность теоретизирования. Во-вторых, предполагается, что городская государственность связана исключительно с республиканскими и демократическими формами управления, а это также исторически не совсем верно.