Время в средневековом городе полностью

«Точные» доказательства собственно хронологического старшинства Милана среди иных поселений на территории Италии как будто бы не особо заботят Гальвано, который – сравнивая различные подходы к толкованию древности[65] – выбирает некий «средний путь» и обосновывает первенство «града Миланского», исходя из максимальной пригодности его территории для «хорошей жизни»: «являясь древним или нет, град Миланский, однако, должен быть старше иных городов, как доказывается ниже. Прежде, впрочем, надлежит знать, что Карин в хрониках говорит, будто Ной процарствовал в Италии 152 года и отстроил многие города – а именно Ноэху, Равенну, Милан – и возвел множество иных крепостей, ибо он жил вплоть до третьей эпохи да и в ней самой 43 года. Кто-то говорит, что это сын его Тубал – еще до прибытия Ноя в Италию – выстроил Равенну и Милан во вторую эпоху, когда были разделены языки. Одними сказано, что Милан построили троянцы, а другими – совершенно противоположное: что троянцы, после разорения Трои, разрушили его. Я же избрал средний путь, каковой полагаю более верным (здесь и далее курсив наш. – А.М.), нежели вышеизложенное [мнение] (будто Милан основан в третью мировую эпоху), и потому еще, что он лучше подкреплен сведениями хроник и достоверных авторов. Вполне можно сказать [и то], что Милан должен был стать первым городом Италии, а доказывается сие так. Ведь при наличии умения и возможности выбирать, для обитания предпочитают местность, наиболее приспособленную к достойной жизни и менее зависимую от стороннего вспоможения. Но град Миланский изобилует всем необходимым для доброго житья в большей мере – а в помощи извне нуждается меньше – чем какой-либо иной город Италии, как я докажу. Посему и должен был он стать первым и более древним городом Италии»[66]. Таким образом, вероятность древнего происхождения Милана поставлена в прямую зависимость от его обеспеченности ресурсами и выгодной географической диспозиции.

Формулируя столь нестандартное объяснение превосходства ломбардской столицы над иными городами Италии, Гальвано далее пытается привлечь на свою сторону «философа Викторина»[67], после чего подробным образом характеризует удобнейшее расположение города[68]. Еще одним способом обосновать первенство Милана становится, как это ни странно, повторное известие о его многократном разрушении и быстром – всякий раз – возрождении. Последнее обстоятельство, по замыслу доминиканца, также может свидетельствовать в пользу особого благородства и исключительной древности города, который в данном отношении превосходит иные центры – Рим, Аквилею, Равенну: «Осталось предложить [еще] один аргумент в пользу вышесказанного. Нам очевидно, что вещь в случае, если она, будучи разрушенной, легко возродится, слывет благородной… Но град Миланский разрушали 22 раза и всякий раз он восстанавливался лучше прежнего, чего не происходило ни с Римом, ни с Аквилеей, ни с Равенной. Посему и основан он в более благородном месте, а, следовательно, и выстроить его должны были прежде любого иного города во всей Италии, что и утверждалось многими»[69].