Время в средневековом городе полностью

Обычай укоренился настолько, что всяк, кто в первый день нового года получил какую-либо посылку, подарок или приветствие, обретал уверенность, что пребудет удачливым весь год. Такого рода подарок именовался стреной, то бишь всенепременным благоволением фортуны. Отсюда читаем и об императоре Октавиане, что в первый день января он ходил по Риму с протянутой рукой, выпрашивая оболы (то есть мелкие деньги), покуда ладонь его не наполнялась монетками»[79].

Топика «темпорального и пространственного доминирования» древнейших обитателей Милана разрабатывается Гальвано с помощью сведений о сооружении еще двух идолов бога Януса. Один из них («идол двуликого Януса») упомянут писателем в главе 37 (озаглавленной «De ydolo Iani bifrontis»). Данную статую жители Субрии почитали в связи с празднованием смены года – именно этот культ, согласно средневековому автору, был позднее заимствован римлянами[80]. Наконец, в главах 40 и 42 описывается идол Януса («legitur de quodam alio ydolo regis Iani ad Mazam»), находившийся на месте будущей церкви Сан-Доннино алла Мацца и покровительствовавший всем путникам, а также стражам и привратникам: «Здесь надлежит знать, что царь Янус Субр, разделивший год на четыре части…, нарек и вообразил первый весенний день вратами весны. Первый летний день он нарек вратами лета. И первый осенний день – вратами осени. А первый зимний – вратами зимы. Сам же он носил… железный ключ, ударяя [им] по вратам с приходом первого дня [того или иного времени года], словно был стражем всех ворот, имевшихся в мире. В левой руке он держал посох для указания пути несведущим, будто бы выступая хранителем дорог и защитником от всех опасностей, которые настигают путешественников, паломников и купцов. И каждый путник, желая начать поездку, совершал жертвоприношение тому идолу. Сходным образом всякий, кто сторожил городские врата или же сомневался в [крепости] ворот либо двери собственного дома, приказывал помещать над ними изображение того [бога]»[81]. Средневековый писатель обращает внимание на то, что бог Янус «ad Mazam» изображался держащим правой рукой табличку с числом 300, а в левой – с числом 65, символизируя год солнечного календаря (поверх статуи было помещено изображение солнца)[82].

Приведенные фрагменты «Новой политии» четко свидетельствуют о том, что для Гальвано Фьяммы важно не только изобразить Януса Субра первым насельником максимально удобного ad bene vivendum городского пространства, но и закрепить за древним героем и его соотечественниками (из)обретение некоего «исконного» культа времени. Анализируемое в широком историко-антропологическом ключе, это устремление средневекового писателя, безусловно, покажется кому-то стандартным вариантом стягивания «дорог и времен» к единому квази-сакральному центру («срединной земле»), который в контексте мифологизации прошлого должен выступать идеальной прародиной славных предков. Не менее значимым, однако, представляется своего рода «компенсаторный эффект» подобных построений Гальвано: особая «темпоральная дисциплинированность», якобы изначально присущая обитателям Милана, будто бы извиняет их неспособность удержать обширную и богатую территорию, властвовать над которой позднее будут самые разные пришлые завоеватели – от уцелевших троянцев до римлян и лангобардов. Там, где земля столь часто меняет хозяев, имеет смысл помнить о грядущей неопределенности и правильно распоряжаться временем.

А.Н. Маслов

История Сент-Олбанса, небольшого городка в графстве Хартфордшир, в Средние века полна бурных событий. Находясь под властью местного аббатства, горожане начали оспаривать власть своего сеньора со второй половины XIII в., используя для этого самые разные средства – от судебных разбирательств до осады стен монастыря и нападений на его насельников. Особенно богатым на события выдался XIV в.