Время в средневековом городе полностью

В заключительных главах первой книги (68–70) на передний план выходит превращение Милана в столицу обширной «империи», которая была создана потомком Энея – Юлием Инсубром – и могущественным Пуценцием, правителем сикамбров (тоже некогда ушедших из Трои и поселившихся на территории будущей Германии). Ссылаясь на «Memoria seculorum» Готфрида из Витербо, наш автор приводит ряд деталей данного объединения, последовавшего за ним завоевания «всей Ломбардии» и воцарения Климаха – сына Пуценция, империя которого включала в себя как италийские, так и германские земли: «В год [от основания] Милана или Пуценции в провинции Цизальпинской Лигурии 1022-й, когда городом правил Юлий Инсубр, царь сикамбров Пуценций, вознамерившись навсегда остаться в Милане, со всем своим войском, женами, детьми, стадами, рабами и всем имуществом подошел к реке Тичино. Царь Юлий со всем своим воинством поспешил навстречу ему – к Тичино, всеми силами он воспрепятствовал переправе чужеземцев через реку. В итоге два царя завели речь о мире; поняв, что оба они происходят от троянцев, царь Пуценций молвил: “Славься, царь Юлий, брат мой! Ты ведь потомок царского рода, [основанного] троянцем Энеем, я же – отпрыск Приама Младшего. Прими меня в дом твой, и вовеки пребуду тебе товарищем и помощником”. И учинили они крепкий союз так, будто миланцы стали с сикамбрами единым народом, а двух царей увенчала одна корона… Правили совместно они двадцать лет. И сперва напали на Брешию, которую до основания разрушили, под конец же разорили миланцы с сикамбрами всю равнину Ломбардии… По смерти в Милане царя Пуценция его сын Климах правил двадцать лет, и была его империя чрезвычайно сильна, ибо состояла из италийской и алеманнской [частей], включая в себя Баварию, Каринтию, Алеманнию и Италию. Посему Климах восстановил имперские инсигнии, которые некогда в граде Миланском ввели императоры тусков»[70].

Показательно, что возникновение столь мощной державы (за сто с лишним лет до основания Рима!) также превращается под пером Гальвано в аргумент, подкрепляющий мнение о необыкновенной древности Милана. Авторитетами, которых доминиканец привлекает на свою сторону, в данном случае оказываются Аристотель и Евтропий: «Сказанным ясно подтверждается, что град Миланский – наидревнейший [в Италии], ибо его империя была – за 135 лет до появления Рима – столь крепка и могущественна, что сумела разорить всю Ломбардию. Здесь надлежит знать про слова Философа в первой книге “Политики” о том, что возникновение города носит естественный характер… Природа [же] никогда не действует скачками, но поступательно. Если зарождение города протекает согласно природе, как уже сказано, то ни один город не был настолько велик и могуч, чтобы за малое время подчинить либо разорить иные города… Однако Миланский град за 135 лет до появления Рима был столь могуч, что подчинил и разорил всю Ломбардскую равнину. Значит, и сооружен был он задолго до этих войн, а, следовательно, является наидревнейшим. Это доказывается и другим примером. Ведь, по словам Евтропия, Рим и за 218 лет не смог подчинить себе земли, кроме тех, что простирались всего на 18 миль. А то, что природа ничего не совершает наскоком, но действует поступательно, ясно и на примере человека, который вначале являет собой младенца, затем – мальчишку, после – юношу, потом – зрелого мужа…»[71]. Вывод писателя, столь уверенного в «противоестественности» любого скачкообразного роста, весьма предсказуем: «Из всего этого явствует, что град Миланский был наидревнейшим, ибо в древнейшие времена смог подчинить всю Италию»[72].