Соперничество древней Миланской «империи» с Римом служит одним из сквозных сюжетов во второй книге «Новой политии». Различным граням данной темы может быть посвящена отдельная работа. Здесь же необходимо отметить тот факт, что Гальвано Фьямма, пытаясь прославить прошлое Милана, довольно эффектно манипулирует сведениями профетического плана и преподносит основание этого города следствием реализации одного чрезвычайно показательного пророчества. Так, еще повествуя о странствиях Януса Субра по Галлии и его пребывании где-то на территории позднейшей Савойи[73], писатель сообщает о сооружении алтаря в честь могущественного божества Деморгегона (sic!)[74], который в языческом пантеоне якобы считался «отцом всех богов» и изображался с тремя лицами, как «если бы был богом прошлого, настоящего и будущего»[75]. Именно предсказанием, которое Янус Субр обрел в ответ на жертву «отцу богов», были определены подходящие время и место для постройки города, что «в будущем станет матерью многих народов»[76] – т. е. Субрии / Милана. Последний, таким образом, изначально ассоциирован с воображаемыми практиками контроля над будущим. Гальвано при этом отнюдь не чурается указания на языческий характер данных практик: подобный акцент позволяет, с одной стороны, соблюсти верность христианскому взгляду на идолопоклонство как ключевую черту античной религиозности, с другой же – акцентировать вклад древнего жречества в «учреждение порядка времен».
Нежелание камуфлировать «опасные» для христианской аудитории языческие компоненты образа Януса – как почтенного героя-основателя сообщества – отличает модель мифологизации прошлого, используемую Гальвано, от подхода, который характерен, к примеру, для Иакова Ворагинского (Якопо да Вараццо). Напомним, что Иаков в «Хронике Генуи» (кон. XIII в.) предпочел говорить сразу о трех Янусах[77]. Первый из них, по-видимому бывший потомком библейского Нимрода, приплыл в Италию «во времена Моисея» и стал здесь царем. Он основал небольшое поселение Яникула (лат. Ianicula) на территории, где позднее выросла Генуя. Второй Янус в «Хронике» Иакова – это троянец, спутник Энея и Антенора. Прибыв после гибели Трои в Италию, он селится в Яникуле и строит там мощную крепость, вследствие чего городок начинает расти и со временем меняет название на Ianua (т. е. становится собственно Генуей). Наконец, третий Янус у Иакова – это царь эпиротов, некогда изгнанный из родной страны и ценой своей жизни спасший Рим в ходе его осады варварами. Римляне обожествили погибшего эпирского героя, а подчинявшиеся Риму генуэзцы позднее возвели у себя огромную медную статую Януса Эпирского и поклонялись этому идолу. Мы видим, что языческие коннотации имени Янус как будто бы замкнуты в «Хронике» Иакова на историю Януса Эпирского – персонажа, который не особо значим в контексте рассказа об основании великого города и выступает своего рода «заземляющим элементом». Совершенно иную технику работы с языческим контуром легитимирующего мифа можно обнаружить в сочинении Гальвано.
Янус Субр, характеризуемый автором «Новой политии» как «умнейший муж, философ и астролог», после смерти обожествляется соплеменниками и становится объектом всеобщего почитания. Поскольку именно он предложил разделить год на четыре части, жители Субрии прославляют его соответствующим святилищем и медной статуей с четырьмя лицами или головами.
Каждая «личина» этого идола, заявляет Гальвано, соотносилась не только с конкретным временем года, но и с одним из периодов человеческой жизни – так, что разновозрастные обитатели древней Субрии должны были почитать ту или иную ипостась обожествленного героя[78]. Последний постепенно стал восприниматься в качестве «бога – создателя времен» и покровителя всех человеческих начинаний, что отразилось, по словам Гальвано, в самых различных календарных обрядах и поверьях древности: «Также, вследствие давнего обычая поклоняться богам и богиням времени, как сказано выше, этот царь Субр и сам был назван богом времен.
И после смерти его причислили к богам. Его назвали богом – создателем времен, то есть прошлого, настоящего и будущего, а также всяких начинаний людских. Поэтому, если кто-то хотел начать строительство дома, крепости, города или иного сооружения, то посвящал фундамент (как первоначальную часть постройки) богу Янусу Инсубру. Сходным образом и каждый покупатель или продавец жертвовал ему первый денарий, и так обстояло со всяким мирским занятием, доступным человеку. Поскольку Янус был богом всех начинаний, люди посвятили ему первый день года и первый же месяц, названный Януарием. Об этом упомянул Папий…
