Время в средневековом городе полностью

Напомним, что dispositio кортесов в Бургосе 1315 г. санкционировало предоставление дебиторам-христианам списания части долга и предоставление пятимесячного срока для выплаты оставшейся суммы долгов по контрактам с уже истекшим на момент созыва кортесов сроком действия. Два года спустя, на кортесах 1317 г., созванных в Каррионе, депутаты обратились к королю и регентам с просьбой, чтобы решение, вынесенное в 1315 г. относительно выплаты долгов христиан перед иудеями, соблюдалось, но распространялось бы не только на обязательства, срок исковой давности по которым уже истек, но и на обязательства с текущим сроком действия, а все, что было у них изъято в нарушение королевского пожалования 1315 г., было им возвращено[684].

Еще через год, в 1318 г., на кортесах в Мадриде депутаты пожаловались на то, что иудеи получали королевские грамоты, на основании которых требовали от христиан исполнения обязательств при том, что дебиторам-христианам на кортесах в Бургосе были пожалованы отсрочки платежа по долгам. Депутаты попросили, чтобы подобное впредь не допускалось[685].

Поскольку в данном случае иудеи нарушали право христиан на отсрочку платежа, обеспеченное королевской волей, обе просьбы христианских депутатов кортесов – и 1317, и 1318 г. – были удовлетворены.

Подобные свидетельства указывают на то, что кредиторы-иудеи с настороженностью относились к такой операции со временем, как отсрочка, видя в ней угрозу для своих прав, а потому настаивали на исполнении обязательства, в свою очередь пользуясь правовыми инструментами.

И христиане, и иудеи мыслили кредитные каникулы как инструмент сокращения срока действия долгового контракта и исковой давности, поэтому первые всячески настаивали на данной практике нормирования времени в рамках кредитных отношений, а вторые в меру возможности, в том числе нарушая королевскую волю, этой практике сопротивлялись. Королевская власть и легисты, наоборот, формулировали – в том числе по просьбе иудеев – нормативную базу иудео-христианских отношений в сфере кредитования таким образом, чтобы предоставление отсрочки не должно было сокращать предусмотренные законодательством сроки действия долгового контракта.

В то же время постановления кортесов позволяют зафиксировать готовность христиан идти на компромиссы и их заинтересованность в мирном урегулировании потенциальных конфликтных ситуаций. По сути, решение, принятое королем на кортесах 1315 г., означало, что дебиторам-христианам нужно было платить по долгам, которые в принципе должны были быть аннулированы за сроком давности. Несмотря на это, депутаты кортесов в Каррионе 1317 г. не только не опротестовали данное решение, нарушавшее права дебиторов-христиан, но и, назвав его королевской милостью, выразили свою заинтересованность в том, чтобы оно соблюдалось, и адресованная ими просьба, как уже говорилось, состояла в том, чтобы распространить решение об отсрочке и на долги по действовавшим контрактом, но не в том, чтобы отсрочки применялись только по отношению к актуальным обязательствам, а первая категория долгов была, в соответствии с законами королевства, аннулирована.

Последняя рассрочка платежа на кортесах была согласована королем Энрике III в Вальядолиде 1405 г.[686], после чего данный вопрос депутатами более на обсуждение не выносился. Это вовсе не означало, что никаких обращений к королю с просьбами о предоставлении кредитных каникул по платежам долгов христиан перед иудеями не подавалось вовсе. Данный инструмент продолжал пользоваться спросом. Только теперь это были либо запросы частных лиц – например, жителя вильи Аранда-де-Дуэро Мартина Тамарона, обратившегося в сентябре 1489 г. к королям Фернандо и Изабелле с просьбой об отсрочке платежа по долгу, который он имел перед доньей Шер, иудейкой, жительницей той же вильи Аранда-де-Дуэро[687] – или коллективные обращения дебиторов, жителей какого-нибудь города, как в случае с просьбой, поданной жителями города Сьюдад-Реаль в июне 1478 г., в ответ на которую король Фернандо Арагонский согласовал отсрочку выплаты дебиторами долгов перед иудеями продолжительностью в один год[688].

Тема правового нормирования времени в рамках кредитных отношений христиан и иудеев как таковая из обсуждения кортесов не ушла. Теперь ее постановка была связана с регламентацией процедуры, в соответствии с которой кредитор должен был доказать отсутствие роста в долговом контракте.

В акте кортесов в Толедо 1462 г. был предусмотрен порядок защиты кредитором-иудеем своего честного имени и права на долг в случае, если дебитор-христианин выдвинул против него обвинение в ростовщичестве. В соответствующей статье постановления значилось, что иудей, обвиненный христианином в том, что сумма долга, зафиксированная в контракте, завышена по сравнению с тем, что было получено дебитором в действительности, был обязан доказать отсутствие в долговом контракте нарушений[689].