Время в средневековом городе полностью

По сути, речь здесь шла о реструктуризации долга, о предоставлении своего рода кредитных каникул, которые дробились на два отдельных срока. Никаких четких объяснений о причинах и целях введения данной меры в королевском dispositio сделано не было. Что касается причин, они станут понятны позднее, из постановления кортесов 1325 г., речь о которых пойдет далее. А цель, с которой в 1315 г. было предусмотрено предоставление списаний и отсрочек, до известной степени выводится из самого текста королевского распоряжения и заключается в том, чтобы облегчить положение дебиторов-христиан, гарантировав при этом исполнение ими обязательств перед кредиторами-иудеями. Более того, мера, предусмотренная для поддержки христиан, не имевших возможности выплатить обязательства перед иудеями в полном объеме, по сути, была направлена именно на поддержку иудеев, на то, чтобы гарантировать возвращение им долгов. В этом прослеживается сбалансированный подход королевской власти к урегулированию конфликтов – текущих и возможных – между христианами и иудеями в сфере кредитования; даже на уровне лексики «уличить» короля в большей опеке христиан и, наоборот, в пренебрежении интересами иудеев не представляется возможным.

Решение о реструктуризации долгов являлось инициативой королевской власти, а не реакцией на соответствующий запрос депутатов. Это обстоятельство важно зафиксировать в той связи, что далее именно депутаты кортесов сами адресовали королю обращения о предоставлении дебиторам-христианам права на списание части долгов перед кредиторами-иудеями и отсрочку оставшегося платежа по еще действовавшим на тот момент контрактам с мораторием на начисление процентов по займу за период рассрочки. Такие обращения в постановлениях кортесов фиксировались с известной периодичностью[674].

Как правило, подобные запросы король удовлетворял, правда, и величина списания и, что особенно существенно, условия рассрочки, как правило, были более скромными в сравнении с теми, о которых просили сами депутаты. Так, в ответ на поданную на кортесах в Мадриде 1329 г. просьбу о списании половины долга по всем кредитным договорам христиан и иудеев и предоставлении трехлетней рассрочки на выплату оставшейся половины, король ответил списанием четверти всех долгов и рассрочкой на полтора года[675].

В некоторых случаях запросы на частичное списание долгов отклонялись при удовлетворении просьбы о рассрочке. Так, король в своих решениях, данных на кортесах в Бургосе 1338 г. и Алькале-де-Энарес 1345 г. отклонил просьбу о пожаловании христианам списания части долгов перед иудеями (какой именно, депутаты не уточнили, всецело положившись в этом вопросе на милость своего монарха), но согласовал рассрочку платежей по действовавшим долговым контрактам на один год[676]. Отказ предоставить частичное списание долгов в постановлении 1338 г. был объяснен заботой об интересах кредиторов-иудеев, которые, в свою очередь, должны были исполнять налоговые обязательства перед короной;

в постановлении 1345 г. никаких комментариев сделано не было. Видимо, кредитные каникулы были оценены королевской властью как инструмент, позволявший оказать поддержку дебиторам с наименьшими издержками для кредиторов. И вновь: решение об облегчении долгового бремени христиан принималось с оглядкой на интересы и потребности иудейской стороны.

Наконец, и просьбы о предоставлении рассрочки могли быть отклонены вовсе. На кортесах в Вальядолиде 1385 г. просьба депутатов о предоставлении дебиторам-христианам кредитных каникул – в этот раз, после нескольких отказов, вопрос о списании части долга даже не ставился – была отклонена на том основании, что рассрочка на 15 месяцев уже была пожалована христианам на кортесах в Сеговии 1383 г.[677]

Здесь можно зафиксировать ситуацию, когда правовое регулирование времени с определенного момента стало – в форме рассрочки – одним из инструментов дополнительной поддержки дебиторов, не имевших возможности своевременно или полномерно исполнить взятые на себя обязательства по долговому контракту. Судя по обращениям, данный инструмент был весьма востребованным, особенно если учесть то, что предоставление рассрочки платежа сопровождалось мораторием на начисление процентов по займу за условленный период, а кроме того, означало – хотя в текстах перечисленных постановлений внимание на этом обстоятельстве не акцентировалось – невозможность требования кредитором исполнения обязательств до его окончания.

Сама по себе рассрочка не предполагала освобождения от выполнения обязательства; даже с учетом частичного списания долга, дебитор обязан был в установленные королевским пожалованием сроки вернуть оставшуюся после соответствующего вычета сумму кредитору. Все-таки предоставление кредитных каникул до известной степени могло послужить «перилами, хотя и не особо чистыми», опираясь на которые дебитор мог добраться до заветной цели и добиться аннулирования долга.