— Адреналин — тот же наркотик, — вмешалась я. — С тем же успехом ты бы мог убеждать нас, что жить ради дозы — это и есть смысл.
— А с тобой, Витя, — он погрозил мне пальцем, — разговор отдельный. У тебя вообще везде тысячи смыслов. Только вот незадача — все сказочные.
— Но гонял ты их красиво, — признала я. — Как в кино.
Он хвастливо вскинул голову:
— Макс потом это видео на Ютуб кинет, вот тогда кино будет.
— Слушай, — тут меня вдруг что-то кольнуло. — Я недавно ролик видела, как двое ребят за машиной бегут. Смешной такой. «Ничего на свете лучше нету». Это случайно не вы были?
В тут же секунду Артём позабыл о препираниях с Викой и засиял.
— Что, понравился?
— Серьёзно вы?
— Забавная история вышла…
И он принялся увлеченно рассказывать, как они решили проучить одну чересчур капризную подругу.
Но я почти не слушала и всё оставшееся время, даже когда уже встретились с раскрасневшимся, но радостным Максом, думала о таких поразительных совпадениях. Похоже, Вика была права — вероятно, жизнь хотела мне этим что-то сказать.
Когда на деревьях нет листьев, из окна моей комнаты виден двор, детская площадка, площадка для мусорных контейнеров и пешеходная дорожка. Чуть поодаль высокий белый дом. Он стоит к нам торцом, и в ясные дни верхние окна и балконы сверкают так, будто солнце заперли внутри.
И на тонкие металлические бортики, огораживающие крышу, и на провода, тянущиеся к другим домам, прилетают голуби, в основном обыкновенные, серые, но иногда я вижу целую стаю прекрасных белых голубей, которые, прежде, чем опуститься, описывают над крышей круг за кругом.
Однако прохожие птиц не замечают. И, если бы я шла в это время из школы, я бы тоже не видела их.
Только один раз маленький мальчик лет пяти, чья мама очень торопилась и быстрым шагом направлялась в сторону метро, остановился, запрокинул голову и, увидев голубей, восторженно залюбовался. Женщина громко окликнула, но мальчик так и остался зачарованно стоять. Тогда она вернулась, грубо схватила его за руку и потащила за собой, даже не взглянув, чего он там увидел.
В школе я не была всю неделю. И чувствовала себя от этого гораздо лучше. Маме, правда, пришлось намекнуть на температуру, несколько раз покашлять в трубку, и она сама настояла, чтобы я «высидела» дома недельку, а то и две.
Эля писала и звонила, но общались мы с ней мало. Она пребывала в своей затянувшейся болезни, я — в мыслях о новых знакомых, потому что после похода в Парк Горького всё пошло развиваться очень быстро. Вика торопила события, и никто не возражал.
Раньше в тех местах, куда обычно ходят с друзьями, я никогда не была, но с появлением Вики всё изменилось. Она тащила меня за собой повсюду, и не могу сказать, что мне это не нравилось.
На следующий день мы пошли в кино, а через два в караоке-бар неподалёку от нашего дома. Это была идея Вики: уж очень ей хотелось блеснуть своими актерскими способностями.
Полумрак, неоновая подсветка, низкие мягкие диваны с подушками, покрытые стеклом столики, огромная плазменная панель, а под ней невысокая деревянная платформа — наподобие сцены.
Несмотря на будний день, свободное место мы нашли с трудом, потому что это было чуть ли не единственное развлекательное место в округе. И все мои одноклассники побывали там неоднократно, а неподалёку от нас я заметила тех самых ребят из соседней школы и девчонок из параллельного, на которых засмотрелась в магазине перед тем, как познакомиться с Викой.
Уровень музыкальных способностей у присутствующих сильно разнился. Но отчего-то яростнее всего рвались к микрофону именно те, у кого этих способностей вовсе не наблюдалось. Репертуар тоже удивлял разнообразием. От военных песен и шлягеров пятидесятых до Басты, Нойза и Монеточки. Один солидный мужчина очень душевно пел Элтона Джона, трое мальчишек вразнобой, но убедительно проорали «Звезду по имени солнце», девочки из параллельного класса долго и заунывно терзали Адель.
Наконец, Вика созрела. Я заметила, что она немного нервничает, но виду старалась не подавать и обещала произвести фурор.
И, как оказалось, пела она и в самом деле здорово. Голос у неё был красивый, глубокий и на низких нотах пробирал до мурашек. Достойно вытянув всю «Killing me softly», под аплодисменты с высоко задранной головой и гордо выставленной вперед грудью, она вернулась к нам.
— У тебя потрясающий голос, — признала я.
— Шикарно, — восхитился Макс.
— Во втором куплете налажала и последний припев задрала выше некуда. Слушать можно, но такое, — без тени иронии оценил Артём.
— Что? — Вика застыла, точно её ударили. — Тебе не понравилось?
— Посредственно, — он раскинул руки на спинке дивана и смотрел на неё, запрокинув голову. — Но ты не переживай, остальные здесь ещё хуже.
Пухлые губы Вики задрожали от обиды, как у ребенка. Она постояла, хлопая ресницами и не зная, что ответить, после чего плюхнулась на своё место и надулась.
— Зачем ты это говоришь? — вступилась я. — Вика отлично пела.
