— Тот, кто собирается покорять Голливуд, обязан быть не просто лучшим в этом занюханном местечке. А безупречным, — переключился Артём на меня. — Она должна была «нежно убить их своим пением». Понимаешь? Чтобы они рыдали и сходили с ума, а не хлопали. Чтобы навек потеряли покой и сон, а они улыбались. Ты заметила? Ты же ботаничка, Витя, кому, как не тебе, знать, как важно быть лучшим.
Иногда он говорил так, словно кто-то назначил его нашим родителем.
— Я учусь не потому, что хочу быть лучшей. Мне просто это хорошо дается.
— Дается ей, — ехидно фыркнул он. — Небось, папа с ремнем над тобой стоит, чтобы давалось.
— Нет, конечно, — я представила папу с ремнем и рассмеялась. — Мне самой нравится учиться. Честно. Не знаю, почему никто не верит. Ведь все же люди рождаются для чего-то своего. Наверное, сбор и обработка информации — моё предназначение.
— Предназначение? — к выражению язвительной насмешки на лице Артёма примешалось показное умиление. — А что это?
— Ну, как? Это то, что отличает тебя от всех остальных. То, что делает тебя особенным. Единственным в своём роде, уникальным и неповторимым, как звезда на небе. То, для чего ты нужен этому миру. Только ты и никто другой. Не лучший, а особенный.
— Чем дальше, тем больше ты меня удивляешь! — он как-то весь собрался: спина выпрямилась, локти уперлись в поверхность стола, взгляд должен был пригвоздить меня к спинке дивана. — Неповторимых, как и незаменимых, нет. Есть только лучшие! И вся жизнь —бесконечная борьба за эти места, потому что если ты не лучший, то и смысла в тебе нет.
— А если я не умею петь, как Вика, и много чего ещё другого не умею — это значит, что во мне нет смысла?
— Значит, нет. Значит, ты лузерша и лохушка, — бросил он нахально, осекся и, снова откинувшись назад, выжидающе уставился.
Можно было, конечно, продолжать спорить и доказывать свою значимость и правоту, но мне вдруг стало смешно. Его задиристость не обижала. Напротив, внезапно охватило какое-то тёплое чувство. Чувство безоговорочной симпатии, притяжения и нежности. Сложно сказать, отчего это произошло, но точно не от слов. Я доверяла своим глазам намного больше, чем ушам. И он мне нравился всё сильнее и сильнее. Вот поэтому я и расхохоталась: оттого, что стало вдруг просто очень хорошо.
Артём тоже сразу засмеялся, с облегчением и радостью, как того и ждал. И чем больше смеялся, глядя на меня, тем смешнее становилось мне.
Наш глупый, беспричинный смех выглядел странно, и Макс с Викой непонимающе переводили взгляд то на него, то на меня. Как если бы прослушали суть шутки и ждали, что им объяснят.
Так и не дождавшись комментариев, Макс демонстративно развернулся к Вике и попросил спеть Лану. Но Вика всё ещё дулась и ответила, что больше при них вообще ничего петь не будет. Тогда Артём обнял её за плечи и примирительно сказал:
— Не обижаться нужно, а работать до посинения. Хочешь, я найду тебе преподавателя по вокалу?
— Правда? — она тут же оживилась. — Ты можешь?
— Его опекун музыкальный продюсер. А у того полно знакомых, — пояснил Макс. — Так споёшь Лану?
Вика ещё немного поотпиралась, но в конечном счёте милостиво согласилась при условии, что вначале Макс тоже что-нибудь споёт.
Она хоть и просила меня его «отвлечь», сама постоянно привлекала. И ей для этого не нужно было ничего особенного делать. Просто брала за руку, заглядывала в глаза, и сразу возникало чувство, будто принадлежишь ей целиком, от начала и до конца. Словно она знает про тебя всё-всё, даже самое плохое, но ни капли не осуждает. Было в ней нечто намного большее и глубокое, нежели просто красота. И как я могла от этого отвлечь?
Макс согласился петь. Они вдвоём согласились. И тут же устроили неожиданное представление. Артём попросил меня выбрать им песню, но я не знала какую, и тогда он сказал, что уже придумал сам, а когда заиграли первые аккорды, я сразу поняла, что это. «Ничего на свете лучше нету, чем друзьям бродить по белу свету. Тем, кто дружен, не страшны тревоги…».
Но они не просто пели, они — выступали.
Очень слаженно, задорно, заранее зная, кто какие слова поёт. Даже движения были отработаны. Артём изображал Трубадура, а Макс остальных музыкантов, они «ехали на повозке» и махали всем рукой. Голоса звучали чисто и уверенно.
Вика пребывала в полном восторге, я тоже. Да и все вокруг сильно развеселились.
От парней исходила такая неуемная, заводная энергетика, что хотелось немедленно вскочить и начать танцевать. Девчонки из параллельного класса радостно запрыгали на диване, женщины за соседним столиком хлопали в ладоши, мальчишки, кричавшие «Звезду по имени солнце» отстукивали ритм по столику.
Позже, когда они вернулись, и Артём стал допытываться, кто из них был лучше, выяснилось, что это их детская постановочная программа.
