Она с легким подозрением выглядывала из-под совиной маски: болтливые сестры Кремплинг хоть никогда никому не угрожали, но порой раздражали. В окнах света не было. Конечно, Иза и Камилла уже гуляли на площади, иначе гости обязательно бы их встретили в саду. Поэтому пока было решено постоять за оградой сада, слушая раздававшийся неподалеку громкий звон колокольчиков.
По всем тропинкам, улицам и переулкам приближались кавалькады из разных уголков Холмогорья.
Квендели в рыбьих масках, покрытых серебристой чешуей, пришли из Парасоля и деревень у Голубого озера. Отдельной стайкой порхали призрачные создания в воздушных нарядах под вуалями – гости явились от Туманных камней, уединенной горной гряды с сомнительной репутацией. С противоположной стороны, от Восьми Воронов на северо- западе и развалин замка над Холодной рекой, на праздник слетелись черные птицы – жители Вороньей деревни явились в искусно вырезанных масках с массивными клювами и в блестящих мантиях с черными перьями. Некоторые привязали на руки крылья и взмахивали ими вверх-вниз, как будто собирались улететь. А вот жители Болиголовья и Мхов на западе особенно гордились своими пышными садами, поэтому, как всегда, появились в костюмах цветов, фруктов и даже овощей.
Жители Звездчатки особо отличились. Прибытию их кавалькады предшествовала волна тумана, неожиданно хлынувшая на площадь из переулка. Оживленные зрители впервые неуверенно запнулись. Раздался ропот, перешедший в яростный кашель, потому что из пелены дыма появились ряженые бегуны, которые размахивали железными корзинами с тлеющими в них влажными моховыми подушками. Разумеется, эту славную идею придумал не кто иной, как Дрого Шнеклинг, хозяин трактира «Туманы Звездчатки».
Постепенно из мшистого тумана выплывали бесформенные фигуры, и встречал их тревожный шепот. Они напоминали снопы сена – такие валяются на полях во время сенокоса и жатвы. Зрители в первом ряду догадались, что это огромные охапки шелестящих камышей, сложенных так плотно, что под ними не было видно самих квенделей. Из камышовых снопов торчали скрюченные голые ветви, но хуже всего было то, что там встречались и останки животных: длинные клювы цапель или аистов, растрепанные птичьи крылья и кости, нанизанные на цепи. Кто-то даже прикрепил собачий череп к верхней части камышового снопа – и получилась голова, очень похожая на волчью.
– Мерзкие поганки, – с горечью и отвращением произнес Звентибольд, – это, должно быть, приготовил наглый хозяин трактира вместе с Изенбартами. Удивительно, до чего Ада и Грифо дошли в своем рвении. Они держали все в тайне и обращались только к самым близким, а в «Туманах Звездчатки» заседают не самые добропорядочные квендели. После совета в «Старой липе» они проводили там много времени. Гораздо больше, чем Дрого позволил бы посидеть бедняге Фенделю, хоть тот и платил золотом.
– Похоже, что в Звездчатку пришли Черные камыши, – с содроганием отметила Тильда, когда жуткая процессия проползла мимо ограды.
– Интересно, пришли ли Кремплинги в Баумельбург? – задумчиво произнес Карлман. – Представляю, как им неприятно это видеть.
– Надеюсь, что не пришли, ради своего же блага, – услышал он рядом голос Энно. – Кто знает, какие ужасы придумают их добрые соседи к концу праздника, если это только начало. Фиделия и Пирмин останутся дома, если у них хватит ума.
Над толпой поднялся шепот, а ряженый в костюме волка зловеще взвыл, и вдруг издалека ему ответили. Возможно, это было лишь эхо, раздавшееся на главной площади, но вряд ли кто-то не заметил, что камышовый волк обернулся так же удивленно, как и все остальные.
– Сплошь болотные водохлебы с паутиной в мозгах! – сказал старик Пфиффер так сердито, что спутники оглянулись на него, а он покачал грозной кабаньей головой. – Я уверен, что это именно Шнеклинг пристроил собачий череп на свою пустую, а точнее, пропитанную ядом соломенную башку. Но даже вожак этой мерзкой стаи, похоже, не знает, кто отвечает на его зов. Я очень надеюсь, что это всего лишь квенделинцы. Им-то уж точно хватит дерзости посмеяться над воющими волками.
Шествие продолжалось, было не протолкнуться. Участники Марша колокольчиков, как того требовал обычай, заняли места в кругу дубов. В ближайшие мгновения должны были прибыть Моттифорды и Винтер-Хелмлинги. Не хватало только старого Райцкера и, наконец, квенделей из Запрутья, которые тоже обещали показать нечто особенное. Зрители с нетерпением ждали, пока толпы слуг с большими корзинами добирались из кухонь трактиров. Облаченные в яркие одежды цвета баумельбургской листвы, они принесли традиционные праздничные угощения и напитки и принялись одарять ими толпу. Там и тут весело сновали пчеловоды с маленькими желтыми мешочками, до краев наполненными медовыми сладостями.
