– Все как в Сумрачном лесу или в лабиринте под живой изгородью. Даже если призраки выглядят иначе, чем странники в бесплодных пустошах, они все равно приходят оттуда или из такого же несчастного места в потустороннем мире. Странствие этих существ подошло к концу, и они явились к нам. Тени все еще бродят в тумане вдоль границы с миром живых, но уже ступили на порог Холмогорья, и скоро завеса будет разорвана. Горе нам, мы обязаны предупредить остальных! Давайте поспешим на площадь, пока не случилось несчастье. Лоренц Парасоль должен остановить праздник, пока не стало слишком поздно!
Они бросились бежать. Слова Одилия звенели в ушах Гортензии и Биттерлинга. Слева и справа шли другие квендели в масках и плащах. Никто не удивился чрезмерной спешке этих троих, пусть они и убегали как от преследователя вместе с дюжинами других, создававших суматоху на маска- раде.
Серый рогач шел перед ними в потоке ничего не подозревающих гостей и зевак. В дыму от мха его светлая аура клубилась как страшное предзнаменование, о котором знали только Одилий и его спутники. Судя по всему, рогатого пока не тянуло на главную площадь, он свернул в сторону, вглубь Баумельбурга.
Камышовые снопы свернули влево, радуясь, что наконец-то могут скрыться от серого чудовища. Новые ряженые, еще не понявшие истинной ужасной сути незнакомца, встретили его грозное появление с робким восхищением, которое, однако, быстро сменилось страхом. Некоторое время они бежали рядом с ним, но при первой же возможности торопились прочь. Он проносился сквозь суматоху праздника наивных квенделей, как злой ветер, летящий по кукурузному полю и сминающий стебли.
Мысли Гортензии неслись вскачь. Остановить праздник было невозможно. Даже если чудище появится из тумана прямо на глазах у всех зевак в центре круга дубов, Парасоль ни за что не отменит праздник. Тем более он не послушает очередного предупреждения от чудаковатого старика Пфиффера, который своими предсказаниями вот уже несколько недель портил всем настроение и доставлял лишние хлопоты.
Запыхавшись, спутники последовали за Одилием, который замедлил шаг, дойдя до узкой лестницы, поднимавшейся между домами на площадь.
– Сначала мы поищем Лоренца и членов совета устроителей у круга дубов, – сказал он друзьям и уже повернулся, чтобы быстрым шагом подняться по ступеням, но почувствовал, как Биттерлинг дергает его за рукав.
– Клянусь Эстигеном Трутовиком, а что, если он такой не один? – выдохнул Звентибольд.
Голос его грозил сорваться, и вовсе не из-за быстрого бега.
– Должно быть, Мальве Хонигман столкнулась вот с таким же негодяем. Повезло, что осталась жива. Если только она не закончит так же, как Бедда. – Он замолчал, потому что испугался одной мысли о таком ужасном случае.
– Воистину, в туманной буре над Сумрачным лесом мы видели не одного призрачного путника, их было гораздо больше, – добавила Гортензия, и они оба посмотрели на старика Пфиффера, вопросительно распахнув глаза. У него никогда не хватало духу обманывать друзей, как бы ни хотелось их пощадить.
– Они никогда не приходят поодиночке, и их в самом деле очень много, – спокойно и серьезно произнес Одилий. – В Волчью ночь и во время нашего путешествия сюда мы предчувствовали, что нас может ждать. Кровавые столбы – это действительно указатели в тумане, но не для нас, квенделей. И все же теплится у меня слабая надежда. Дикая Охота проносится по зимнему небу только в двенадцатую ночь Ледяной Луны. Наш Праздник Масок знаменует переход: мы признаем смерть лета и с помощью древних ритуалов пытаемся сгладить суровость грядущей зимы с правлением ее суровых духов. Из замерзшего царства можно пройти в земли живых, ибо границ временно нет. Это опасное межвременье, но мы еще можем спастись, даже сейчас.
С этими словами он начал подниматься по лестнице, перешагивая через три ступеньки за раз. Старая фамильная маска клана Пфифферов качалась на его спине и смотрела на Биттерлинга и Гортензию, которые поспешно следовали за своим вожаком, со смешанным выражением мудрости и отчаяния.
Когда Энно прокладывал себе путь локтями сквозь толпу, Карлман опрометчиво предположил, что они следуют за Звентибольдом и Гортензией, а те, в свою очередь, за стариком Пфиффером и пасечником. Внимательно следя за темным плащом Энно, Карлман искал в толпе кое-кого еще. Он вздрагивал при виде каждого серебристого отблеска и с досадой понимал, что это квендель в костюме ивового гриба из Зальбруха или даже рыбы из Голубого озера. Но символа прыгающей форели нигде видно не было. Хелмлинги не выходили с самого приезда, даже по одному не появлялись среди прочих ряженых.
