Ей стало совсем грустно. Томс – просто черномазый сморчок, если так водит ее за нос. И все же Эмбле не хотелось показывать, что она боится, раз уж он затеял с ней игру. Она отчитает его раз и навсегда, как только догонит, а потом вернется к отцу, чтобы никогда больше не думать о Томсе из Краппа.
Разглядывая пустой переулок, девушка тщетно гадала, куда подевался кавалер. Видно, где-то прячется. Вдруг она заметила что-то краем глаза и направилась в ту сторону. Уже почти миновала арку, когда поняла, что в глубине проулка кто-то притаился. Ниша перед Эмблой была наполнена странным бледным светом, в котором она различила очертания фигуры – неизвестный не прятался, а просто тихо ждал, как паук в паутине.
Возможно, ее поймали невидимой нитью, потому что Эмблу потянуло к воротам, хотя сердце ее и заледенело от страха. Она будто слышала его стук – или это пульсировало в висках? В старой деревянной маске звуки казались приглушенными, отдаваясь мягким эхом. Вскоре девушка услышала шепот:
– У-ху! У-ха! Пойдем со мной! Пойдем!
Эмбла вздрогнула. Кто же это заговорил? Голос из ее путаных мыслей? Конечно, это Томс, который вот-вот выскочит откуда-нибудь с диким криком, мухомор черный. Потом ей показалось, что это говорит совиная маска, которой девушка боялась с тех пор, как надела ее. Она бы с радостью выбросила эту деревяшку, но даже сейчас было страшно коснуться ее, словно та была живой.
Эмбла остановилась на пороге арки и вгляделась в полумрак в конце переулка. Там блестело и потрескивало, будто все заиндевело, и ей вдруг стало очень холодно. Казалось, кто-то огромный заморозил воздух ледяным дыханием. Плащ Эмблы развевался за ее спиной. Она не смела двинуться ни вперед, ни назад.
«Паутинные поганки, ничего не понимаю», – мрачно подумала девушка. Если Томс и был здесь, то, должно быть, ушел вперед, потому что его темной фигуры, как она ни напрягала глаза, видно не было.
– Томс, Томс! Это ты там прячешься? Это я, Эмбла, – робко крикнула она в туннель, но ответа не получила. – Я не сержусь на тебя, хотя ты этого заслуживаешь. Просто будь так добр, выходи. Мне страшно!
Послышался призрачный вздох облегчения, словно порыв ветра прилетел с пустошей. С ним потянулись новые клубы тумана, которые начали ее окутывать; Эмбла чувствовала на коже кристаллики льда. Разве так бывает? Если это выдумки Томса, то он наверняка научился у смотрителя моста в Запрутье, ведь только один квендель в Холмогорье умеет показывать такие фокусы.
Кто бы ни пел эту песню, это был не Томс. Эмбла не знала, что подтолкнуло ее пройти под аркой, но не удержалась и шагнула в пустоту. Слева и справа расступались стены, позади все замирало, а Эмбла с опаской продолжала пробираться сквозь туман к тому, кто ждал ее по ту сторону. Вдруг перед ней возникла тень – приземистое тело на длинных ногах, с изогнутой шеей и мощной головой с заостренными ушами.
Туман рассеялся, и Эмбла вгляделась в лицо того, за кем так долго следовала. Перед ней по-прежнему был большой черный волк, но его раскосые глаза теперь сияли бледным янтарным блеском, а сам он стоял на четырех лапах рядом с высоким шестом, на конце которого болталась маска. Она изображала лицо квенделя, который, поняла Эмбла, похож на Томса. Волк прыгнул, и драгоценная совиная маска Моттифордов упала на землю.
