Над крышами завывал ветер. Внизу, у земли, в холодном сыром воздухе плыли клочья пепельного тумана. Некоторые облачка застревали в укромных уголках. Едва ли кто-нибудь замечал, что они предательски блестят, будто усыпанные хрустальными льдинками. Те, кто случайно их видел, принимали это мерцание за безобидное праздничное волшебство, если вообще придавали ему значение. Сильные порывы ветра оставляли таинственную дымку на земле нетронутой, зато с такой силой раскачивали серые башни облаков высоко в небе, что порой открывался кусочек темного неба. Квендели с содроганием заметили перемену погоды и время от времени бросали тревожные взгляды вверх, опасаясь, что в завершение долгожданного праздника придет первая зимняя буря.
День клонился к вечеру, и небольшие группы квенделей в масках неспешно возвращались на площадь. Наконец, прозвонили колокола, осталось совсем немного до наступления сумерек и времени разжигать огромный костер, чтобы символически сжечь силы зимы и закатить пирушку у огня. Если не снять маску после полуночи, она прилипнет к лицу – так издавна верили в Холмогорье.
Когда Карлман и Энно вернулись на площадь с детьми Кремплингов, они сразу почувствовали, что настроение там изменилось. В воздухе витало лихорадочное беспокойство, тишину разрывали крики воронов. Сотнями они сидели на ветвях высоких дубов, словно обуглившиеся листья.
Их пронзительное карканье заглушало ропот квенделей, которые возвращались на площадь из переулков. До Карлмана донеслись голоса гостей, с тревогой рассказывавших друг другу о зловещих явлениях, которые, как им казалось, они видели по дороге. Упоминали об огромных рогатых фигурах в ореолах призрачного света и о бестелесных тенях, что двигались, словно живые существа. Карлман встревожился, размышляя, не повстречались ли другие квендели за это время с коварными туманными дырами. Он обернулся к детям и Энно, призывая их поторопиться.
По счастливой случайности они встретили остальных друзей у круга дубов и снова собрались все вместе, поскольку мельник, Хульда и Тильда тоже пришли, как и было условлено. Афра и Флорин хорошо знали только Биттерлингов из Звездчатки и чуть застенчиво кивнули новым спутникам.
– Бедные детишки, тощие, будто перекладины на заборе! Похоже, дома вместо еды одни заботы, – с жалостью заметила Тильда и уверила детей, что искать их родителей они отправятся только вместе и только после сытного обеда.
Все вернулись в «Винный кубок». Заняли стол у окна, чтобы наблюдать за потоком ряженых на площади. Над друзьями возвышался дубовый свод старого здания, знаменитого по всему Холмогорью и за его пределами, – высотой в добрых полтора этажа, с восемью похожими на стволы деревьев колоннами и раскинувшимися веером кронами у самого потолка. Искусно вырезанные ветви сверкали серебряной и золотой росписью. Там и тут выглядывали не сразу заметные глазу фигурки птиц, белок и древесных духов, напоминавших гоблинов, – творения исключительного мастерства баумельбуржцев, сохранившиеся в веках. Карлману же казалось, что с высоты на них смотрят злобные глаза.
Пока все в молчании черпали ложками вкуснейший грибной гуляш, молодой квендель рассказал остальным о страшном происшествии во дворе. Хульда посмотрела на него так, словно ожидала, что тварь из розовой беседки вот-вот влетит в дымоход трактира. Гортензия и Звентибольд немедленно сообщили о жутком рогатом госте в толпе, невольно подтвердив ее страхи.
