Около десяти вечера Гуран и его альфа вышли из кабинета. Луис еще сидел за столом. В тусклом свете настольной лампы он перебирал документы. Сегодня макси Лондонской базы сдали свои отчеты. Как всегда, в последний день месяца. Они вечно издевались над бетой, прекрасно зная, что он должен подготовить их к первому числу. Больше всего Луиса злил глава Лондонских отморозков — Кейт Литтл. Он не составлял никаких документов вовсе. Его помощник звонил Джанко и пересказывал основные моменты. Или то, что Литтл считал таковым. Этот омега с примечательным аристократическим лицом и изогнутыми подвижными бровями, много улыбался и заразительно хохотал. Он не убивал лично, носил белые перчатки и заплетал темно-русые волосы в замысловатую косу. С Гураном они были большими приятелями. Насколько это вообще возможно. Но Литтл — единственный, кто не попробовал на себе тяжесть удара босса. И вовсе не потому, что Гуран никогда не хотел стукнуть, просто при англичанине постоянно находился мальчик для битья, ему и доставалось вместо хозяина.
— Всё сидишь? Говорил же, тупица, не копи до последнего дня, — назидательно пробубнил Гуран, окинув взглядом кучу папок на столе у Джанко. — Плохо тебя твой альфа потрахивает, раз ты никак на работу не настроишься. Найти тебе другого?
— Завтра все будет готово, и вы сможете ознакомиться с отчетами, — бесцветным тоном ответил Луис. Он и не пытался доказать Гурану, что в аврале виноват вовсе не он, а его драгоценные макси, в частности Литтл. За правду можно было лишиться не только работы, но и уха, например, или пальца.
— Смотри мне. Не то найду замену, а тебя отдам на опыты, — пообещал Гуран и несильно хлопнул Луиса ладонью по макушке. Бета постарался остаться спокойным, хотя и знал, что такую угрозу босс мог выполнить. Все предшественники Луиса закончили подобным образом.
Истинный Гурана взял с вешалки и подал ему дорогое кашемировое пальто. Он тоже накинул куртку и надвинул на избитое лицо капюшон. Гуран завязал на шее ярко-голубой шарф, щелкнул пальцами, подзывая альфу, и вышел из приемной.
— Как же меня бесит здешняя погода! Просто рай для плесени и прочей мерзости, — пожаловался он вслух уже в коридоре. Он обращался скорее к самому себе, чем к истинному. Тот ничего не говорил.
Луис проводил их взглядом и обессиленно ссутулился на своем стуле. Не в первый раз босс задевал Хьюго и грозился избавиться от Луиса. Такое повторялось все чаще, и не было гарантии, что Гуран от скуки не вышвырнет бету. Так не могло продолжаться — если он захочет наказать Луиса через его альфу, он этого не переживет! Хьюго стал настоящим светом в непроглядной тьме.
Они познакомились около месяца назад в Сент-Луисе. Бета возвращался домой из офиса поздно ночью и торопился пройти сквозь темный закоулок, откуда мог выйти прямо к своему дому. В этом углу альфы частенько зажимали хорошеньких омежек с целью утолить свой сексуальный голод. Если на Луиса никто не смотрел при свете, то в темноте на внешность всем было плевать. На него напали двое, прижали к стенке, зажали рот, стали сдирать одежду. Луис мог признаться по крайней мере себе, что и сам хотел быть изнасилованным. Какой-никакой, а секс. Все поприятнее, чем резиновый имитатор, который давненько стал другом беты. Он уже решил, что не будет сопротивляться, вдруг тогда альфы подобреют и он тоже получит удовольствие. С него спустили штаны и нагнули к земле. Луис чуть не застонал от нетерпения, когда почувствовал бедром твердый член. Это польстило, значит, у насильника встал на бету. Но ничего не произошло. В следующую секунду послышался удар, потом вскрик, ругательство, и завязалась потасовка. Луис натянул брюки и испуганно забиться в угол. В переулке было слишком темно, чтобы что-то разглядеть — очки слетели. Он различил появление еще одного альфы, и по звукам понимал — трое сейчас дерутся. От такой мысли Луис пришел в восторг — никто и никогда не дрался за невзрачного бету в некрасивых очках. Вся возня продлилась не дольше пары минут.
— Ты в норме? — послышался низкий баритон из темноты.
Луис не видел альфу, но уже понимал, почему омеги начинают течь от сильного пола. Не исключено, что он бы кончил от этого голоса. Он стал кивать, не сразу сообразив, что его не видно, и только потом выдавил из себя:
— Д-да.
— Иди сюда. Провожу домой, чтобы никакая собака не привязалась, — позвал голос, и Луис немедленно подчинился. Он вытянул вперед руку и шагнул к альфе. — Это ведь твои окуляры? Держи.