— Даже и не знаю, — задумчиво улыбнулся Джонс, беззастенчиво погладив Макса по шее и ключице. — Ты будешь хорошим мальчиком?
— Нет. Плохим, — соблазнительно облизнулся омега, глядя Дэвиду в глаза, и привычно сдул со лба прядь.
— Ладно, — засмеялся тот. — Пойдем. Только прижмись ко мне, чтобы не попасть под дождь.
— Я все равно уже промок до нитки. Так что это ни к чему.
Долго идти по улице не пришлось. Они добежали до припаркованного у гостиницы джипа и уселись внутрь. Джонс занял место водителя, а Макс — пассажирское. В салоне сильно воняло потом и спермой. Омега даже посмотрел по сторонам в поисках источника запаха и поморщился. Жаль нельзя было открыть окно, иначе их залило бы потоком с улицы. Дэвид развернул на руле карту и внимательно рассматривал ее, пока Макс выжимал волосы и старался отлепить от себя рубашку. От повышенной влажности вкупе с жарой, которая ничуть не спала, становилось совсем невыносимо. Джонс управлял машиной легко, плавно въезжая в повороты и не тыркая часто педаль тормоза. Он больше не сверялся с картой, с одного взгляда запомнив дорогу до необходимого пункта. Макс поражался этой способности и хотел бы тоже со временем научиться такому. Но пока ему не удавалось даже визуально запомнить, куда они поворачивают и какие вокруг есть ориентиры. Еще и дождь сильно портил видимость. Наконец они остановились у неприметного двухэтажного здания с решетками на окнах и единственной металлической дверью.
— Что это за место? — спросил Макс, рассматривая серые стены и пытаясь разглядеть через проемы окон, что происходит внутри.
— Почта, — хмыкнул Джонс. Он вышел из джипа и быстро добежал под козырек, почти не намокнув. Там он громко забарабанил в дверь кулаком. — Эй! Открывайте! Дэвид Джонс!
Им открыли быстро, пропустив внутрь. Там было невероятно душно и пахло пылью. Встретивший их бета был весьма примечательным. Белый, высокий и худой, с седыми длинными волосами, схваченными на затылке в конский хвост. Макс умел отличать пустой пол безошибочно, даже не обращая внимания на то, есть от них запах или нет. Как омегам присущи мягкие и нежные черты лица, а альфам волевой широкий подбородок, так и у бет имелись характерные черты. Зачастую их природа делала подчеркнуто правильными: полная симметрия на лице, волосы и глаза могли быть любого цвета, но куда тусклее, без блеска и излишней яркости. Взять того же Дэвида! Он был гаммой, и его взгляд едва ли не светился зеленью, а шевелюра переливались множеством тонов. А вот у беты было ровное непримечательное лицо, хоть и взрослое, но без глубоких морщин и серые безразличные глаза, слегка увеличенные из-за стекол очков. Несмотря на жару, он был одет в брюки и рубашку с длинными рукавами, застегнутую на все пуговицы.
— Ваша посылка готова, мистер Джонс, — учтиво произнес бета, жестом приглашая их к стойке. — Шесть коробок, как вы и заказывали. Хотите вскрыть и проверить?
— Да, — кивнул Дэвид. Он, а за ним и Макс, приблизились к массивному металлическому столу, на котором располагались грубо сбитые деревянные ящики с красными наклейками: «Важно! Срочно! Не бросать! Токсично!»
— Что это такое? — любознательно поинтересовался Макс, заглядывая Дэвиду через плечо.
— Экспериментальный препарат, — просто ответил гамма. Он забрал у беты предложенный ломик и без труда отломил крышку. Оттуда пошел пар и легкий холод, что немало удивило Макса. Все-таки вокруг стояла неимоверная жара, и как внутри могло быть холодно — неясно. Словно прочитав его мысли, Дэвид прокомментировал:
— Это сухой лед. Незаменимая вещь, на самом деле.
— Ты расскажешь мне, что это такое?
— Сыворотка, которая может стереть из памяти плохие воспоминания, — с толикой гордости в голосе сообщил Дэвид. Он вытащил из ящика небольшую ампулу с фиолетовой жидкостью и покачал ею у Макса перед глазами.
— Только плохие? — заинтересовался омега. Он попытался выхватить стекляшку у Дэвида, но не успел. Тот уже спрятал ее в ладони и заливисто засмеялся.
— Это пока не окончательная формула — пробная. Но в итоге — да, должна убирать только болезненные, тяжелые моменты, которые причиняют душевную боль.
— А сюда ты привез шесть ящиков для того, чтобы проверить, как работает сыворотка на местных? Так? — осторожно уточнил Макс. Он приблизительно прикинул, сколько таких ампулок может быть в одной коробке, и едва не закашлялся от масштаба эксперимента.
— Ну не гробить же американцев, честное слово, — хмыкнул Дэвид. Он вытащил свернутую пополам лист и стал читать, что там написано.
— Эм…, а на животных как прошло?
— Я люблю щенков и обезьянок и не провожу на них опыты, — невнимательно отозвался Джонс. На секунду Максу показалось, что его обдало ледяной водой. Этот гамма был вовсе не тем, кем выглядел. Красота и приятный притягательный запах прятали под собой жестокость и вероломство, холодный, расчетливый ум и внутреннее согласие жертвовать огромными массами при достижении своей цели.
— А… темнокожих, значит, не любишь? — сглотнув, вернулся к разговору Макс. — У вас с Чарльзом это общее, да?