В следующую секунду его повалил на землю Джонс и укусил в шею, стал срывать одежду и рычать:
— Никуда не пойдёшь! Ты разденешься! И я тебя оттрахаю, бессердечная ты ломака!
Чарльз засмеялся и помог Дэвиду. Не зря он дразнил его всю дорогу, якобы случайно касаясь между ног, привалившись к груди. Гамма, памятуя о их недавней ссоре, уделял много времени ласкам и поцелуям. Он уложил Чарльза на спину, а ноги закинул себе на плечо, то и дело припадая губами к щиколоткам. Омега поскуливал от нетерпения, подаваясь на умелые пальцы Дэвида и вцепившись ему в плечи. Он закрыл глаза и полностью отдался ощущениям. Песок слегка раздражал кожу, а лицо и грудь припекало солнце, его обволакивал приятный и знакомый запах Джонса, и горячее, частое дыхание обжигало.
— Сколько можно? Давай уже! — поторопил Чарльз, решив, что гамма без команды не соизволит его трахнуть. Он одной рукой оттянул ягодицу, сильнее открываясь для члена Дэвида, и тот словно бы не выдержав, толкнулся в него с гортанным стоном.
— Да! — с торжеством выдохнул гамма, погрузившись в тело Чарльза полностью. — Как же ты меня достал за поездку! Только об этом и думал, признайся!
— А ты о ком? О малыше Макси или о ниггере? — слегка задыхаясь от каждого толчка, поддразнил омега. Мелкий песок царапал спину, но от этого было еще приятней, необычней. Он потянулся и убрал Дэвиду за ухо кудрявую рыжую прядь, прилипшую ко лбу.
— Я бы с удовольствием отодрал вас всех троих, — признался Джонс. Он приподнял таз Чарльза и слегка сменил угол. Теперь он каждый раз задевал в нем чувственную точку, и сдерживать стоны и всхлипы стало невозможно.
— Не сомневаюсь, — слабо выдохнул Чарльз и рывком оказался сверху и уперся ладонями в грудь Дэвида. Но даже в таком положении во время гона гамма собирался оставаться главным. Он крепко сжал пальцами ягодицы Эдвардса, удерживая его на месте, и принялся быстро и яростно вскидывать таз, двигаясь в омеге.
Чарльз выгнулся и хрипло выдохнул одновременно с тем, как Дэвид вжался в него до упора и сыто зарычал. Видеть рычащего омегу, к тому же симпатяжку было дико, но Чарльз уже привык к такому зрелищу за время их дружбы и теперь только блаженно улыбался, наслаждаясь горячей спермой внутри себя. Он сжимался вокруг члена Дэвида от оргазма, а тело приятно ныло. Легкий ветерок пронесся мимо него, и он четко ощутил запах Макса. Чарльз открыл глаза и сразу же заметил его. Тот прятался в кустах и наблюдал за ними, не в силах оторвать взгляд, щеки покраснели, а губы были приоткрыты и припухли.
Чарльз склонил голову набок и, немного подумав, крикнул:
— Пойдёшь к нам?
Макс, забывшись, сделал решительный шаг в их сторону, но через мгновение опомнился и убежал в лагерь под звонкий хохот Чарльза и Дэвида.
Когда они вернулись, Макс сидел возле поставленной палатки и рисовал что-то палочкой на песке. Он уже был в длинных штанах, подчинившись приказу Чарльза. Похоже, мальчишка собирался теперь долго смущаться и краснеть при виде Эдвардса и Джонса. Лойф улегся в тени «лендровера» и храпел, сунув под голову свой небольшой рюкзак с пожитками. Он лежал без рубашки и взгляду открывалась широкая мощная спина и уродливый кривоватый шрам в области грудных позвонков. Там был вшит его дрессировщик, который гарантировал безопасность омег и служил страховкой на случай, если альфа взбесится и решит причинить им вред или предать, или сбежать. Дэвид отправился к Джо, чтобы помочь ему собрать все необходимое для костра и приготовления ужина.
— Вы вместе? — спросил Макс, когда Чарльз присел рядом с ним и закурил марихауновую самокрутку.
— Мы друзья, — пожал он в ответ плечами. На самом деле идея спать друг с другом к ним пришла недавно, раньше они не думали, что можно так утолять сексуальные потребности. — Но порой трахаемся. Обычно Дэви — омега и сам любит подставляться.
— Не верится. Он такой… альфа. И по поведению тоже, — стал рассуждать вслух Макс. Он стер ногой свои каракули на песке и перевел взгляд на гамму, который улыбчиво о чем-то болтал с Джо, хотя Чарльзу было ясно — эти двое ни черта не понимают, не имея общего языка, и объясняются скорее жестами, чем словами.
— Пообщаешься с ним в другое время, особенно в течку, поймёшь, какой он болтливый, истеричный, плаксивый омежка, — засмеялся Чарльз, крепко затянувшись. По его телу прокатилась приятная судорога, и кончики пальцев слегка онемели.
— Плаксивый? — распахнул глаза Макс. — Не может быть! Глядя на него, не скажешь, что он умеет плакать… и ты тоже.
— Может! — заверил Чарльз, откинувшись на локти и припоминая, как Дэви последний раз был в депрессии. — Влюбился как-то в альфу, а он его кинул после первой же ночи. Вот соплей-то было!
— Дэвида? Ну и ну! Он его не убил? — для Макса отчего-то было логичным, что тот дурак, который бросит омегу из Дельты, долго не живёт.