Он вспомнил о произошедшем в Кимберли. Над ним издевались и насиловали четверо альф. Они жестоко убивали пленных, которые никак не могли защититься. Тета — скопище самоуверенных безжалостных животных. Они растерзали отца и Берта, приговорили к мучительной казни анатэ. А этот Ронвуд украл Чарльза! Он теперь в плену или мертв! От альф лишь проблемы и боль! Они все всегда портят и ни на что не годны, кроме как причинять страдания. Даже Тодески — бета ничего не сделал им с Дэвидом. Возможно, именно он сдерживал этих обезумевших от похоти извращенцев, которые накинулись на Макса, когда бета умер.
Каких-то три месяца назад у Макса была семья, красота, здоровье, высокое положение… а теперь? Альфы превратили его в ничто! Убили родных, изуродовали. Он в зеркало на себя страшился посмотреть и чувствовал боль во всем теле, в каждой косточке, словно столетний старик.
В мыслях появилось воспоминание об их разговоре с Чарльзом. Тот был резким и прямолинейным, всегда говорил без обиняков и не боялся трудностей.
— Почему в Дельте ненавидят альф? — Макс знал, что не намного младше. Но разница в опыте и мировоззрении давала нереальный диссонанс между ними.
— У всех свои причины, — Чарльз курил самокрутку, посмеивался, а его янтарные, необыкновенно красивые глаза были полуприкрыты от кайфа.
— Но разве можно ненавидеть так, чтобы получать удовольствие, причиняя им боль? — усомнился Макс. Ему казалось, что это скорее от распущенности и вседозволенности. Отсутствующего чувства ответственности.
— Страдания альф приносят облегчение, — со знанием дела хмыкнул Чарльз. — Попробуй.
Эдвардс стал для Макса авторитетом, показателем, что решимость вперемешку с агрессией могут быть не омерзительны, а дико харизматичны. Он казался супергероем или суперзлодеем, в любом случае — непобедимым. Но Макс и Дэвид спаслись, а Чарльз — нет.
Макс сжал челюсти, чтобы не скулить, вставая с постели, и уцепился за стойку капельницы, опираясь на нее. В небольшом лотке лежали голубые таблетки с выдавленной буквой «G». Макс не знал, что это, но препарат принес Дэвид и велел пить утром и вечером. Макс доверял ему, не спорил, не задавал лишних вопросов. В отличие от Гурана, который нарисовался впервые за все время, Дэвид заходил ежедневно. Не надоедал, просто сидел с ним, читал что-то или дремал в кресле. Макс был несказанно благодарен за свое спасение, но до сих пор не поблагодарил. Не находил слов, кроме банальных. Он знал — Дэвид очень переживал из-за разлуки с Чарльзом, своим лучшим другом, старательно выяснял, жив ли он, реагировал на любую информацию, цеплялся за ниточки. Он искренне хотел выяснить, что стало с Эдвардсом.
Ноги мерзли от холодного пола, и кожу покрыли мелкие мурашки. Макс сдернул с крючка стерильный халат и надел его. Он не выходил из этой палаты и не знал главной базы, вообще в Америке впервые. От резких движений тело ломило, в пояснице простреливало острой болью, он морщился и закусывал губу, передвигаясь очень медленно и неловко.
Народу оказалось, как в аэропорту. Все сновали туда-сюда, шумели, ругались, смеялись или плакали. Омег — большинство, встретились парочка бет и один подавленный, смотрящий в пол, альфа. Вот так и должны выглядеть эти ублюдки! Макс слышал разные языки и видел представителей многих национальностей. И ведь это лишь больничный комплекс! Дэвид говорил, что вся территория в Сент-Луисе напоминает небольшой городок с инфраструктурой, дорогами, жилым кварталом и даже парками и торговым центром. Максу еще предстояло освоиться. Он поймал за руку пробегающего мимо бету.
— Где здесь материал? — спросил он.
Материалом в Дельте назвали альф, негодных для репродуктивной функции, но с крепким здоровьем. На них проводили эксперименты и опыты, исследовали границы жизненных показателей. Макси и обычные дельтовцы срывали на них зло. Бета коротко объяснил, куда нужно идти, и Макс отправился на лифте на второй этаж к лабораториям. Там на него все обращали внимание, но не останавливали и не задавали вопросов. Дверь в общежитие альф найти оказалось несложно, на ней стояло название группы с поименным перечислением. Напротив каждого имени — знаки и символы, непонятные Максу.
Он повернул ручку и прошел внутрь к плененным и беззащитным альфам, каким был он на базе Тодески, попав к ним в руки. Он собирался проверить теорию Чарльза: приносят ли их страдания на деле облегчение?
Дэвид с тоской наблюдал за ним, выглянув из кабинета. Он ожидал, что это случится рано или поздно. Когда Макс выйдет из той комнаты, пути назад больше не будет. Для нового Макса Шеймта начнется совсем другая жизнь.
****
Чарльз с трудом разомкнул слипшиеся веки. В голове шумело, и кожу кололо, будто тысяча крошечных иголочек. Он поморщился и шевельнулся. Боль не усилилась, но сильная слабость ощущалась во всем теле. Руки и ноги словно налиты свинцом и не хотели подчиняться. Дурацкий мерный писк раздражал барабанные перепонки. Чарльз скорчил гримасу и сел, осматриваясь по сторонам.